Страшно любить ангела

— Д-Денис Матвеевич, — ммм… Как нам страшно… Прияяяятно! — Это подсудное дело! — выдает он, похоже, первое, что пришло в голову.

— А мы никому не скажем, — “добродушно” улыбаюсь в ответ, от чего несчастный мужик пошатнулся и уперся спиной в стену. — Любишь хорошеньких официанток значит? — в голосе легкие шипящие нотки, из кармана вытащил небольшой складной ножик. Таскаю с собой на всякий пожарный, вдруг открыть что нужно. Но он то его не видит. Только чувствует в области собственных, наверняка, уже потных, яиц. Уходя от острого лезвия, давящего в его самую большую ценность, мужик поднимается на цыпочки вдоль стены, часто дышит, лоб покрылся испариной. Я кайфую. — Что же ты, друг мой? Я ведь предупреждал, что когда-нибудь отрежу тебе причиндалы? Ну что же ты молчишь? Предупреждал?! — прижимаю локоть к его горлу.

— Д-д-да, — хрипит этот ублюдок.

— Ну так вот, запомни! Я всегда держу свое слово! — слышу, что в помещении мы уже не одни. Тем лучше, ведь просто набить ему морду — банально. Я хочу, чтобы эта сука меня боялась! Чтобы он раз и навсегда забыл, как доставать свой член из штанов за чем-то еще, кроме как поссать.

Демонстративно расстегиваю ему ремень, не убирая нож и цепляя им кожу. Он вздрагивает. Мерзкий! Бля, какой же он мерзкий! Надо потом обязательно вымыть руки с мылом. А лучше с хлоркой. Меня передернуло, но я расстегнул штаны этому козлу и в тот момент, когда собрался спустить с него трусы на глазах у всех присутствующих. А я спинным мозгом чувствую, что их там несколько. Сзади раздался заливистый женский смех и откуда-то снизу послышалось “кап-кап-кап”.

На ботинки старшего администратора одного из элитных ресторанов нашего города капает собственная моча. Этот ублюдок обоссался от страха на глазах у тех самых официанток, которых зажимал и тискал по углам за каждую копейку, теша собственное ЭГО. Но все меняется!

Я сделал шаг назад, чтобы мужик не запачкал мне обувь, и открыл прекрасную картину для девчонок, которые продолжают смеяться и говорить что-то вроде: “ ну наконец-то”, “так тебе и надо”. Они радуются, как дети. Да, что говорить. Бля, большинство из них и есть дети! Восемнадцать-девятнадцать лет.

— Сука!"

"Не сдержался и все же дал ему по роже разбивая в кровь нос и губу. Он осел в лужу собственной мочи ошалело глядя по сторонам в попытке понять, что произошло и сосредоточить взгляд. Сверху на него полетели те самые купюры, что он так старательно пытался выбить из моей девочки.

— Ну ты меня понял, — говорю ему. Он только растерянно кивнул и сдул с лица одну из красных бумажек. — Пока, — улыбнулся девчонкам, ощущая спиной восторженные взгляды. Мне больше нечего тут делать. Меня ждет моя Леся.

Вышел на улицу и убедился в собственной правоте. Стоит.