Страшная сказка (не)для Золушки

Я почти никогда не ощущала, как Кирилл в меня кончал, а тут… Казалось, я реально это испытала – осязаемые выстрелы горячей спермы изнутри, плавящие своей токсичной жидкостью растёртые стенки моего влагалища. И чем дальше Кронос в меня кончал, тем сильнее я это чувствовала – как его семя переполняет меня, едва не затапливая там буквально. И вместе с этим усиливая мой собственный оргазм. Пока, как мне чудилось, я не сойду с ума уже окончательно.

Но, увы, я не только осталась при своём прежнем рассудке, но и сам мужчина вскоре привёл меня в сознание и трезвую реальность, прохрипев мне на ухо:

– Будет лучше, если ты вернёшься обратно в ванную и обмоешься."

"Вот уж воистину более действенного возвращения в действительность и не придумаешь. Хотя мне потребовалось хоть какое-то время на то, чтобы осмыслить до конца пережитое и услышанное, а потом ещё где-то найти силы, чтобы встать на трясущихся ногах и… о, боже! Слезть с члена Кронаса. И чуть ли не сразу интуитивно потянуться ладошкой к промежности, когда почувствовала, как по бёдрам из влагалища побежали густые струйки горячей спермы.

И данным ощущением меня тоже неслабо так пробрало. Будто ещё одной беспощадной пощёчиной или отрезвляющим клеймом от человека только что отымевшего меня на правах неоспоримого хозяина.

Может поэтому я добралась до ванной на едва гнущихся ногах, не оборачиваясь? Совершенно не желая видеть, каким сейчас смотрит мне в спину взглядом Федерико Гвидиче – если вообще смотрит. Одно дело, когда привыкаешь к его властным причудам во время занятия с ним сексом и… совсем другое – видеть, как он вообще никак не меняется после секса. А раз он сегодня пришёл ко мне сюда, значит… Собирается это делать снова и снова и, возможно даже, очень часто. Учитывая, какой у него мощный физический потенциал и неуёмные аппетиты.

В общем, первый с ним осознанный раз закончился для меня не так уж и радужно. Точнее, совсем неромантично, придавив ко всему прочему по пути в ванную неприятным эмоциональным упадком. Ещё и после такого грубого прощания. А то, что это было, по сути, именно прощание, я узнаю буквально через несколько минут, как только обмоюсь в душевой и снова вернусь в комнату.

Я пойму, что Кронса там уже не было ещё до того, как выйду из ванной. И не потому, что не увижу его размытого силуэта через молочное стекло. Просто не почувствую, как до этого, его присутствия, которым меня прессовало, как и рядом с ним, так и на небольшом от него расстоянии. Но рядом, куда сильнее. А когда в его руках и под ним – так вообще…

Не скажу, чтобы я тут же испытала долгожданного облегчения. Скорее даже лёгкую и горькую обиду. Ведь мною, по сути, банально попользовались и без каких-либо объяснений оставили одну.