Страшная сказка (не)для Золушки

– Тогда… раз мы всё выяснили, может, я ещё немножко поваляюсь? Кстати, а сколько уже времени?

Я потянулась взглядом к занавешенному окну, пытаясь определить по дневному освещению в комнате насколько же долго я успела проспать. И чуть не застонала от неожиданного спазма в мышцах шеи, как и от последовавших за этим других болезненных судорог едва не во всём теле, когда я попыталась поднять руку и подтянуть под одеялом ноги.

– Уже почти два часа дня. Хотя меня и предупреждали, что вы легли очень поздно, но едва ли это было под самое утро.

И надо было Марит как нельзя вовремя напомнить мне о прошедшей ночи. Я бы, конечно, вспомнила о ней и сама, только о таких вещах лучше думать или прокручивать в памяти, когда находишься один, и никто не видит, как ты при этом резко тушуешься и густо краснеешь. И, само собой, я сильно сомневаюсь касательно того, чтобы местная прислуга находилась в курсе всех любовных похождений своего хозяина и как-то за ним следила в этом плане. Но не догадываться, чем именно он занимается со своими похищенными заложницами в специальных для этого помещениях, явно не могла. К тому же, кто как не прислуга занималась уборками комнат с чисткой особой в них мебели.

– Честно говоря, я и сама не помню, когда легла. Кажется… я и попала сюда не своими ногами.

Зато достаточно неплохо помнила, что со мной вытворял Кронос, из-за чего у меня сейчас по ощущениям отзывалась едва не каждая клеточка тела, с каждым волоском на голове. Даже губы и скулы побаливали, включая горло и саднящее влагалище. И… не только влагалище.

Похоже, мне было сейчас стыдно просто вспоминать, что со мной делали и как долго. Причем с применением вспомогательных девайсов, при первом знакомстве с которыми я даже не догадывалась для чего они вообще были нужны. А ведь Кронос тогда расчехлил далеко не всю имевшуюся в комнате мебель, как и не показал все имевшиеся у него там в закрытых шкафах и ящиках очень взрослые «игрушки».

Наверное, самое ужасное во всём этом, то, что я так ни разу и не подумала тогда его остановить. Даже когда он, не рассчитав по чистой случайности собственных сил причинял мне реальную боль, хотя и не преследовал данной цели. По крайней мере, резать, душить или чем-то меня протыкать он не пытался, и лупить со всей дури ремнём или хлыстом, тем более. Он и сам мог прекрасно заменить любую пыточную машину или машину смерти без каких-либо вспомогательных предметов с двусмысленными значением. Чем, в сущности, пользовался едва не постоянно, и благодаря чему у меня сейчас ныли даже кости, а не только мышцы. К тому же, мне было как-то боязно осматривать себя из вполне обоснованного страха увидеть на коже на многих местах синяки и засосы.

Чёрт! И что теперь делать? Марит же по любому погонит меня сейчас в ванную.