Странствие во тьме

И она бурно стала гладить себя до тех пор, пока не наступил чудесный момент, которого она еще никогда не добивалась. Ханне вынуждена была приглушить громкое дыхание, испытывая прекрасное чувство. После этого Ханне перестала уважать монахинь и их болтовню о целомудрии! Человек есть и остается человеком. От своих желаний он никогда не убежит, каким бы святым он не был.

Да и зачем? Кто сказал, что неприлично быть живым человеком? Кто утверждает, что земная любовь — грех?

О, Бог мой, говорят об этом только те, кто толкует Библию по-своему, искаженно.

Теперь монастырь уже не казался Ханне плохим местом. Она знала, что не одинока, что выполнять столь строгие требования трудно и другим.

И скоро приедет Ветле. Всего лишь каких-то три года. Тридцать шесть месяцев. Сто шестьдесят пять недель. Ханне не смогла сосчитать, сколько это будет дней, но время же все равно будет одинаковым. В тайном месте она начертила сто шестьдесят пять линий. И зачеркивала одну из них по мере того, как кончалась очередная неделя.

* * *

Ветле увидел свой дом уже издалека. Виллу, которой владели его отец и мать. Особенно красивой она не была, но им было хорошо в ней и переезжать они не собирались.

Его внезапно охватил страх. А вдруг их там нет.

А старый Хеннинг? Жив ли он?

Но все были живы и оказались на месте. Ветле встретили как героя. И, когда он поразмыслил, то пришел к выводу: он и есть герой.

Он выполнил очень трудное задание. Когда он в тот же вечер рассказывал о своем путешествии всем собравшимся на Липовой аллее, то окончательно понял, через какие ужасные опасности ему довелось пройти, и только теперь он действительно испугался.

Но он тут же вспомнил, что находится дома, и успокоился.

— Эрлинг Скогсруд, — сказал Андре, больше всех занимавшийся поиском этой родственной ветви. — Это действительно интересно, Ветле. А куда он делся потом?

— Мне рассказали, что Тенгель Злой дал ему отставку. Может… Не помню, но кажется Странник говорил, что человека в панцире уложили спать.

— Весьма вероятно, — согласился Хеннинг. — Однако тебе следовало бы проявить больше любезности и понимания к бедному Эрлингу, Ветле. Ты правильно вел себя, но не до конца.

— Это ничему бы не помогло, — ответил мальчик. — Это создание было полностью невосприимчиво к доброму отношению. Он полон злобой.

Хеннинг в знак согласия кивнул своей тяжелой седой головой.

— Как Ульвар. Понимаю. Нам следует надеяться, что он будет продолжать спать. Весьма неприятное существо.

— Он производит впечатление очень недалекого человека, — сказал Ветле. — Ульвар был намного опаснее.

— Абсолютно верно. Ульвар был хитер, соображал мгновенно. Ты вел себя отменно, мой мальчик! В разговор вмешалась Бенедикта:

— Но тебе не следовало оставлять бедную девочку в монастыре, Ветле.