Странный мир

Зинка-корзинка пришла в норму и тарахтела, как обычно, обо всем, что видела, оставляя, однако, паузы для прослушивания окружающего звукового фона. Массу звериных привычек приходится в себе вырабатывать искусственно, волевым усилием.

Вот и сейчас, прервав на полуслове повествование о конструкции гарпунной пушки, девочка слушает тишину. Все слушают. Немного угадывается ветер. Звук, который он рождает, путаясь в невысоких здешних скалах, трудно назвать определенным словом. Нескончаемый вздох, пожалуй. Смолкают голоса насекомых. Не слышно птиц.

Путешественники сидят вокруг керамической печурки, на которой «доходит» вечерняя похлебка из топинамбура с собачатиной. Начало апреля – время контрастов. Днем все трое расхаживали в юбках и пелеринах на голое тело, а теперь просунули головы в прорези волчьих безрукавок и подпоясались. Старая одежда ветшает, белье превращается в тряпье. Ткань из веревочной травы груба, так что шаровары из нее надевают не всегда. Мужчины не видят ничего зазорного в том, чтобы походить в шотландском стиле. Нужны: шерсть, лен, хлопок, шелк – да что угодно.

– Наверное, ты мечтаешь о том, чтобы сейчас из-за скалы вышла пуховая козочка и сказала: «Ме-е»? – Зоя что, начала читать его мысли? – Действительно, там, в подвале, со мной что-то произошло. – Девушка помешивает варево. Чуть-чуть не готово мясо, а топинамбур, напротив, переваривается. – Пока были гипотезы, гадания, все казалось нереальным кошмаром, который развеется, как только мы отыщем людей и заживем по привычным законам, правилам, обычаям. А теперь все! Точка! Мы – действительно – все человечество. Права твоя Репка, о будущем надо думать не только головой и руками, но и этим самым местом. Причинным, как иногда выражаются.

Зина молчит. Похоже, последнее положение она не вполне уяснила. А Славка понял, что его только что возвели в статус двоеженца. Официально. Или племенного жеребца? Надо немножко прояснить это место.

– Понимаешь, Зоя, ты ведь, скорее всего, кроме меня никого к себе не подпустишь?

– Возможно. Пока не знаю. Нельзя перемениться за несколько часов. Но твои измены… нет, не то слово. В общем, к твоим, но не моим детям буду относиться, как к своим, а к их матерям – без гнева. Большего пока обещать не могу. И с Репкой своей уже не прячьтесь так, вам же бывает ужасно неудобно.

– Ты что, подсматривала? – Славка слегка обескуражен.

– Чуть не убила вас. Мишка лук отобрал, а Гаечка так на меня кричала…

Зинка, похоже, все поняла. Она только кажется маленькой, а вот поди ж ты, шмыгнула носом, снимая горшок с печки. Какая все-таки гадость у них сегодня сварилась! А на завтрак это придется доедать холодным. Бр-р!

* * *Пешня – это лом с деревянной рукояткой.