Странный мир

Расчет был на постепенное естественное взаимопроникновение, а оно поворачивается неладно. И потом, понимаешь, мы рассчитывали на контакт с плантаторами в направлении к форту Тайо, подготовили позиции, создали дружественное окружение. А теперь вот видишь, как выходит.

– С Потомаком нужно что-то соображать на месте, по обстановке. Мне в военной форме туда соваться не резон. Если прикинуться плантатором, так в их круг в два счета не войдешь. Они друг друга давненько знают. С индейцем среди янки принято разговаривать совершенно не так, как с «цивилизованным» человеком, так что этот тип маскировки лишит меня возможности действовать в контакте с правительственными силами. На скваттера я не потяну. Траппером – знатоком местности? Не знаток. – Робин примолк. – А может быть, ученым. Натуралистом. Энтомологом. С проводниками-индейцами. Папки с гербариями, точно, ботаником.

– Клан Мягкого Мешка разделит с тобой путь к вигвамам наших братьев, живущих на великой реке Потомак. – Кроличья Лапка прикалывается. Она сейчас тоже здесь.

– Пожалуй, эта мысль плодотворна, – соглашается Натин. – Мишка Мягков отлично научился ладить с дикарями, а карты района, что мы получили с использованием аэрофотосъемки, значительно лучше снятых вручную на местности.

Действительно. На них больше важных подробностей. Сейчас Робин любуется тем, как грамотно обложена с юга и юго-востока территория Штатов. Основной вид используемой в этой линии долговременной опорной точки – фельдшерский пункт. Эти разбросанные по индейским землям оплоты новой идеологии немногочисленны, но готовятся кадры для все новых и новых. Пока основная масса медиков – приезжие, однако появились и первые больнички, где практикуют лекари, подготовленные из местных жителей. Шесть лет – немалый срок. Русские не теряли его даром. Но они как пришли, так и уйдут. А Натин? Ей-то не надо уходить! И остальным русским. Что-то путается он.

Ну-ка, еще один взгляд на карту. Вот теперь видно, что на самом деле все очень плохо. Весь север, между Великими озерами и южным берегом Гудзонова залива, занятый бывшими решительными и несговорчивыми скваттерами, а теперь законопослушными фермерами, развивается в полном соответствии с обычаями человечества Старой Земли. В самих Штатах функционируют лесопилки, мануфактуры и верфи. Проводятся выборы мэров и сенаторов, собираются налоги, работают суды, университеты и военное училище. Пирамидка власти ведет общество привычным путем, выделяя ассигнования на научные проекты и строительство мостов. Поговаривают о постройке железной дороги от Чико к Онтарио. Ничего не меняется. Страна вышла на торную дорогу машинной цивилизации. И воздействовать на эту систему просто нечем.