Странный мир

Они мыслят конкретными категориями, а возможность того, что немногочисленные любители лопушков и ящериц, живущие за океаном, могут повлиять на жизнь общества, скрепленного законами и защищенного армией, вызовет у них, по меньшей мере, недоверие.

Ну вот, Святой Лаврентий, мерная работа машины и родные берега, покрытые густыми смешанными, а дальше, на южном берегу Онтарио, и широколиственными лесами. Поскольку посольская касса так и не расходовалась, будет справедливо выдать команде и солдатам щедрые премиальные.

* * *Курсант Моун не пользовался у товарищей по училищу ни любовью, ни уважением. Низкорослый, худой, с жидкими белесыми волосиками и бесцветными ресницами, он вообще не заслуживал к себе никакого отношения, поскольку представлял собой совершенный образец абсолютной невыразительности. Выбритый и опрятный, он не украшал свой мундир ничем, кроме того, чего требовал устав, а на занятиях точно отвечал на поставленный вопрос, но не более того. Фехтовал и стрелял на общем уровне и проводил свободное время, которого, кстати, у будущих офицеров было достаточно, невесть где.

Ходили неясные слухи, что этот Робин пользуется популярностью у женщин. Его замечали выходящим из черного хода аптеки, а дочка аптекаря – девушка весьма высоких достоинств, если посмотреть на нее глазами мужчины. Также поговаривали о библиотекарше, с которой этот тихоня не раз уединялся в отдаленных закоулках книгохранилища. Приходящие прачки не раз чмокали его в щечку, получая из его рук какие-то баночки. Еще он водился с кухарками рестораций и захаживал в поселки рыбаков и лесорубов. Конечно, девчата там – кровь с молоком. Поэтому нежелание молодого человека бражничать, ездить в номера или проводить время за карточным столом встречало понимание товарищей, тем более, ничего худого от него никто не видел.

Уже в конце срока обучения он насмешил начальника отделения кавалерийской подготовки. Конная колонна курса после пятидесятикилометрового марша въезжала в ворота. На учащихся и их лошадей было больно смотреть – всех качало от усталости. Замыкающий, кадет Моун, привстав на стременах, чтобы не очень трясло, прямо на ходу пришивал пуговицу к рукаву форменной тужурки.

На выпускном испытании, имея задачу провести роту пехотинцев сложным маршрутом через лесостепную зону, он, как и все, уложился в срок. При этом его подопечные выглядели так, словно только утром покинули казармы – ни стоптанных ног, ни утомления многодневного похода, ни ввалившихся от недоедания щек. Хотя отметил этот факт только начальник училища. Молча, про себя."

"Кое-что прояснилось во время торжеств по случаю выпуска. Семьи новоиспеченных лейтенантов прибыли поздравить их, и… легендарный полковник Моун оказался отцом неприметного курсанта.