Странный брак

— Ну и ну, хорошо же вы принимаете барышень, что к вам пожаловали!

— А зачем им сюда жаловать? — усмехнулся кузнец. — Что общего у моего ремесла с барышнями, тёзка Мартон? Барышня на своих туфельках подков не носит. У них железо только на талии, в корсетах. И хоть я железных дел мастер, да только барышням эти железки вделывают портные — жалкая, мелкая порода! Тоже осмеливаются прикасаться к железу! Одна обида кузнецам от этих портных! Так что я никакого отношения к барышням не имею.

К счастью, мадемуазель Фрида ни слова по-венгерски не понимала, а то б она давно уж оскорбилась и ушла. Пирошка же смутилась и потихоньку, как вспугнутая овечка, стала пятиться назад.

Но кузнец был, в сущности, добрый малый, только любил перечить. Он поносил все на свете — попов, сельского старосту и всех вышестоящих, но пожалел бы иззябшую под дождем кошку и в холодные зимние ночи оставлял окна своей кузницы открытыми, чтобы воробьи могли залетать туда погреться."

"— Ну, где ваш топор? — обратился он к слуге, кончив возиться с лошадью. — Что? Этим топориком барышня работает? С ума посходили господа, что ли? Э, нет, голубушка! Не для тех эта работа, кто кофеек попивает! Одно-единственное средство у бедняков добывать себе пропитание — топор, так и на него господа руку наложили… Прямо скажу вам, глупая эта мода, где бы они ее ни подобрали! Намедни вот тоже приходил юный граф Бутлер, просил насадить ему топорище. Дай бог, чтобы отныне господа рубили нам дрова! Ведь рубили же мы для них тысячу лет.

Слуга испуганно посмотрел на барышню: не обиделась, ли она на злые речи кузнеца? И весьма удивился, увидев, как сияет у нее лицо, словно никто в жизни не говорил ей более приятных слов, чем этот грубиян-кузнец.

Граф Бутлер тоже сделал себе топор! Теперь-то она знает, кто та добрая фея, что вместо нее срубала березки в лесу. Теперь ей все, все известно! И она вдруг стала очень умной и очень предусмотрительной, — потому что разгадала эту первую большую тайну, — и к тому же сильной: теперь ей ничего не стоило срубить березку в Бернеше. Топорик ее так громко стучал, что старый Хорват услышал его еще издали.

Подойдя к дочери, он с участием спросил, не устала ли его малютка? Девушка весело отвечала:

— Я целый лес могла бы вырубить!

— Ну, слава богу! Теперь ты можешь понять, какая сила заключена в труде!

— А ты, папочка, подстрелил что-нибудь?

— Одного зайца да одного цыгана, — с улыбкой ответил старик.

— Неужели насмерть? — испуганно спросила девушка.

— Зайца — да, а цыгана только слегка. Он, бедняга, грибы собирал, а я гляжу, что-то чернеется, шевелится в кустах, — взял да и выпалил.

— Сильно мучился, бедняжка?

— Сперва стонал, но я догадался отдать ему зайца.