Странный брак

Ее лицо запылало девичьим румянцем, хотя за несколько мгновений до того на нем лежала печать увядания. Правда, она была красива и такой, может быть, даже красивее. Сейчас же вместе с румянцем к ней, казалось, возвращалась юность. Через открытое окно в комнату проникал ветерок, он ласково обвевал Пирошку, но не мог охладить вспыхнувшего в ней пламени."

"Наступило неловкое, но вместе с тем сладостное молчание. А ведь наша придворная дама была известна в Вене искусством поддерживать легкий и остроумный разговор; французский посол, частый посетитель Марии-Луизы, однажды сказал о Пирошке: ""Если б она заговорила со сфинксом, и тот принялся бы оживленно болтать с ней"". Она держалась удивительно непринужденно и естественно, и каждое ее слово было согрето каким-то особым теплом искренности и приветливости. Но сейчас разговор никак не клеился. Сейчас они были одни, наедине друг с другом, у обоих накопилось столько невысказанного, но ни тот, ни другой не знали, с чего начать.

— Какая хорошая сегодня погода.

— Да, это верно.

— Вы даже не присядете?

— Благодарю, если позволите.

— Как странно, что мы здесь встретились.

— Люди могли бы подумать, что мы сговорились.

Вот какими банальными словами обменивались они после стольких лет разлуки! Как это ни было удивительно, они ничего не могли с этим поделать. Таков закон природы. Большие чувства таятся глубоко, их не следует искать на поверхности. Сладкий сок нежных, нестойких плодов и ягод — земляники, черешни, малины — выступает наружу при малейшем прикосновении к ним; те же плоды, которым дано жить дольше, заключены провидением в прочную оболочку. А вот орехи — так те укрыты даже двойной оболочкой, и их сначала нужно расколоть.

— Куда вы направляетесь, Пирошка?

— Я еду домой из Патака… приходится объезжать разлившиеся реки.

— Мы тоже когда-то часто ездили по этим местам.

— Лучше бы вы не ездили здесь никогда.

Это были первые слова, возвращавшие их к прошлому. Казалось, они даже испугались этих слов, хотя ждали и желала их. Снова наступила тишина, но только на мгновенье.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Вновь вспыхнувшее пламяНаша достойная госпожа Тоот, желая показать свое глубочайшее уважение к гостье, поставила на стол вазу с ветками дикого каштана. Была как раз пора цветения каштанов, и никаких иных цветов поблизости не было. Пирошка вынула одну веточку и стала слегка обмахиваться ею.

— Что же, вы совсем одна? — спросил Бутлер.

— Нет, со мной горничная, но у нее в этой деревне живет подруга, у старых барышень Ижипь. Она пошла туда на полчасика в сопровождении добрейшего Тоота.

— Что вы делали в Патаке?

— Навещала бедного дядю Фаи. А вы откуда едете?

— Из Эгера.

— И куда направляетесь?

— Никуда.

— У вас, я вижу, очень горько на душе.