Странный брак

В букетике были три красные искорки, связанные тоненькой прядью белокурых женских волос.

Янош обернулся и, посмотрев туда, откуда бросили букетик, воскликнул:

— Пирошка!

На одно мгновение перед ним мелькнуло знакомое милое лицо — те же глаза, та же улыбка, только в каком-то странном обрамлении: на перекрестке двух улиц, Хатванской и Немецкой, стояла стройная крестьянская девушка; ее голова была покрыта белым в горошек платком. Однако, прежде чем Бутлер успел разглядеть красавицу, ее волшебная головка вдруг спряталась в толпе.

Не может быть, — удивился Фаи. — Что ты говоришь?

— Она! Она! Одета крестьянкой, — воскликнул Янош, и лицо его сияло от счастья. — Готов поклясться, что это она!

— Тебе показалось!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Святой суд заседаетЭкипаж остановился перед дворцом архиепископа; господин Сюч, адвокат, уже ожидал их.

— Сейчас начнется заседание, ваше сиятельство.

— Кто председательствует? — спросил Фаи.

— Аудитор.[45]

— А не архиепископ?

— У архиепископа болит нога. Какой-то прыщ вскочил, нога распухла, и он не может натянуть сапог.

— Вот он, черт, — вырвалось у Фаи, — на этот раз в виде прыща появился!"

"Они приехали как раз вовремя: заседание только начиналось. Все судьи были в сборе — шесть толстых каноников; казалось, жир их плавился в этой жаре. А между тем были приняты всевозможные меры, чтобы уменьшить духоту: между оконными решетками проложили зеленые ветки, на стол поставили графины с охлажденной во льду водой, а в карманах ряс было припасено по три-четыре платка, которыми каноники вытирали пот со своих лбов и затылков.

Впереди, за длинным зеленым столом, на котором стояло распятие, восседал председательствующий, главный аудитор Ференц Екельфалуши: позади него — два члена суда, охранявшие незыблемость брака, прокурор и два секретаря суда.

Первым допрашивали Яноша Бутлера. Его откровенный и искренний рассказ о венчании прозвучал убедительно, сильно взволновал судей и поверг их в смущение.

После этого позвали Марию Дёри. Ее благородная осанка произвела благоприятное впечатление на присутствующих. Казалось, вместе с ней в зал проскользнул свежий ветерок, распространяя аромат цветов. С глаз каноников мигом слетела сонливость, как только они услышали шелест тонких кружевных юбок.

— Имя? — спросил аудитор.

— Графиня Бутлер, урожденная баронесса Мария Деря.

— Вероисповедание?

— Римско-католическое.

— Лет?

— Восемнадцать.

— Дети есть?

— Один ребенок, — промолвила она тихо.

— Отвечай мне, дочь моя, по всей совести: правда ли, что во время церковного обряда, соединившего тебя с графом Яношем Бутлером, этот последний на вопрос священника, хочет ли он взять тебя в жены, ответил: ""Не хочу""?

Мария Дёри покраснела, но от этого стала еще красивее.