Кафедра странников

К избранным относился Дикси. Что есть Дикси? Голем. Поскольку снимать заклятие нельзя, а обойти аркан с помощью магии мира без плана внутренних помещений невозможно, надо его просто обмануть.

— Я голем по имени Дикси, — пробормотала девушка. — Я в это верю? Верю. Осталось убедить в своей правоте проклятый аркан.

Джин усмехнулась, бросила недокуренную сигарету в камин, забралась в кресло с ногами и закрыла глаза, тщательно прислушиваясь к окружающему ее миру. Что надо в нем изменить, чтобы проклятый «лабиринт» принял ее за голема по имени Дикси?

Сегодня она проснулась поздно. Очень поздно по всем ее меркам: и до Цитадели, и во время пребывания в ней Анна всегда считалась «ранней птахой», поднималась в восемь-полдевятого утра и практически никогда не испытывала желания поваляться в постели подольше. А вот сегодня она открыла глаза только в одиннадцать. Но сегодня другое дело, потому что проснулась девушка не в Цитадели, а в своей квартире! И пусть ее подарил Сантьяга и так же легко может отобрать свой подарок обратно. Пусть! Главное, что сейчас это ее квартира, ЕЕ СОБСТВЕННАЯ квартира, где она может делать все, что захочет! ЭТО ЕЕ ДОМ! Здесь можно прыгать на диване или блаженствовать в постели, открыть воду во всех кранах или включить телевизор на полную громкость, можно пойти на кухню и обнаружить, что холодильник пуст. Но ведь это ЕЕ холодильник, и она сама решает, должен ли он быть набит под завязку или радовать глаз пустотой. Все это мое дело, и только мое! Это мой дом!!

Разумеется, в Цитадели Анна жила не на казарменном положении. Ей были предоставлены великолепно отделанные комнаты, ей доставляли еду из лучших ресторанов города, а специальный голем выполнял всю хозяйственную работу. Но этот комфорт был чужим. Он не грел душу, потому что все в ее комнатах, начиная от изогнутых кресел и заканчивая дорогой стереосистемой, напоминало девушке о черных иероглифах, жадно вцепившихся в шею. Напоминало о том, что она сама такая же вещь, как кресло или стереосистема.

И еще там не было окон. Ни одного.

Анна вышла на балкон и с наслаждением подставила лицо холодному весеннему ветру. Во двор не долетал городской шум, были слышны лишь детский щебет и веселая птичья перекличка. И это было здорово! Зима уходила, холод, сковывавший землю, умирал под лучами солнца, и дворники деловито направляли ручейки тающего снега к стокам. Начинается новый цикл.

Анна не была сентиментальной, но неожиданно подумала, что, возможно, Сантьяга не случайно освободил ее именно весной. Мир оживает, просыпается, требует новизны, и ей, Анне, словно намекали: есть шанс начать все сначала. Весна-свобода, свобода-весна! В этом есть смысл… Или необходимость.

Анна закурила.