Кафедра странников

 — Так вот: выставляешь свою кандидатуру, проводишь предвыборную агитацию…

— А можно без нее? Просто устроим кон-кран-так-цию, и все?

— Кувалда, ты сам не понимаешь, на какую золотую жилу нарвался. Представь, что будет, если ты выиграешь выборы?

— Ты создашь прецедент. Все поймут, что Великие Дома сознательно зажимают демократические преобразования. По какому праву горстка магов давит свободный Тайный Город? И у нас в Темном Дворе тоже давно пора навести порядок. Эти навы, знаешь ли, слишком много себе позволяют. — Биджар задумчиво уставился в потолок. — Налоги такие, что Спящий боится проснуться, чтобы не остаться нищим. Свободное предпринимательство практически невозможно. Честных торговцев взяли за горло!

— Ты чо, князя собрался того… на выборы? — Крамольная мысль настолько поразила фюрера, что вопрос он задая звенящим шепотом.

— А почему нет? — с энтузиазмом поинтересовался Хамзи. — Все обитатели Темного Двора должны иметь равные права! И все обитатели Зеленого Дома тоже. Прикинь, Кувалда, вдруг тебя выберут фюрером Зеленого Дома?

— Это не бред, это демократия. И главное — создать прецедент.

— Я буфу прецефент! — догадался фюрер. — Я им стану!

— Вот-вот. — Убедившись, что одноглазый заглотнул наживку и с крючком, и с леской, и с доброй половиной удилища, Хамзи позволил себе расслабиться и перейти к насущным проблемам. — Значит, так. Кувалда. Стволы у тебя будут. Начинаешь агитацию, а под шумок будешь резать конкурентов, где только можно, исправляя, так сказать, электоральные ошибки природы. Усек?

— Усек. — Одноглазый с уважением посмотрел на шаса. — А кто мне агитацию буфет фелать? Я не умею.

— На этот счет не волнуйся! — Биджзр поставил на стол бутылку коньяка и придвинул собеседнику бокал. — Деньги у тебя пока есть, так что справишься. Да и мы поможем.

Он сзади. Его руки скользят по ее бедрам, дыхание щекочет шею, а напор сводит с ума. Он стремителен, дик, но в то же время — нежен. Он ласков и необуздан. Ирина открыла глаза. Сон или явь? Распознать невозможно.

Несколько часов, которые она провела с Фомой, слились в цепочку наслаждений. Предчувствие, охватившее Ирину в клубе, не обмануло: хромой Калека — он сказал, что эта кличка его не обижает — оказался неутомимым любовником. Страстным, сильным и охочим до выдумок. А еще — остроумным собеседником. А еще — настоящим мужиком, лишенным предрассудков и комплексов. И она потеряла голову… По-настоящему, как сопливая девчонка, как влюбленная десятиклассница. Ей нравилось смотреть на Калеку, держать его за руку, прижиматься к его груди, и она была готова позволить ему все, что угодно.