«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

 — Мои спецы нашли сортир диверсантов.

– И что, по их дерьму они вычислили задницы, а по задницам — личности? — Шеф гестапо сделал еще один глоток кофе и вытер салфеткой сбитые сливки с губ.

– Почти. Сам туалет они очень хорошо спрятали — если бы не собаки, то мы ничего бы не нашли. Яма была прикрыта щитом с маскировкой грунтом и дерном. Но, Генрих! Там было то, чем они эти самые задницы вытирали!

– Неужели страницами из удостоверений офицеров НКВД? — Было похоже, что после того, как Мюллер поделился имевшейся информацией с Небе, настроение его сильно улучшилось.

– Ах, если бы так, Генрих! Всего лишь обрывки «Народного обозревателя»[5] за седьмое, пятое и первое августа и пара страниц «Иллюстрированного обозревателя»… — скучающим тоном ответил Небе.

Мюллер выпрямился в кресле, весь подобрался и, изобразив пару фортепьянных аккордов на столешнице, вперил свой взгляд в Небе:

– Похоже, дело будет интересным, не так ли, Артур? — Поверить, что в Москве кто-то выписывает вышеупомянутые издания, собеседники еще могли, но вот в то, что номера «Фелькишера» успеют за неделю проделать путь из Рейха в столицу Советской России, а потом обратно, в белорусские леса, — нет."

"– Да, Генрих, — отрывисто ответил Небе, — очень интересным. Тебе рассказать последние новости о поисках наших «большевиков»? — Ирония, с которой было произнесено последнее слово, прозвучала столь явственно, что Мюллер даже кофе пить перестал.

– Если есть что-нибудь действительно свежее, то я, безусловно, с радостью выслушаю…

– Ничего, что бы отличалось от событий последних трех дней, не произошло. Если только не учитывать, что скоро в моей команде не останется людей.

– Что, опять потери?

– Вот именно. Ночью еще трое убитых и трое раненых. Как оказалось, Генрих, отставшие от своих русские солдаты в этих краях сидят если не под каждым кустом, то в каждой деревне — это точно! И если их припереть к стенке, то они дерутся с яростью зажатых в углу крыс. К тому же наметились серьезные трения с армейцами — ужесточение режима, видите ли, мешает доставке подкреплений на фронт, а для жалоб на произвол моих сотрудников, — бригадефюрер усмехнулся, — мне скоро придется завести отдельный шкаф в кабинете.

– Ну, с этой бедой мы совместными усилиями как-нибудь справимся… А что до нехватки персонала… Какие у тебя общие потери? Двести три человека?

Память Мюллера уже давно стала притчей во языцех у сотрудников любого управления РСХА, кто хоть раз контактировал с начальником гестапо по служебным вопросам.

– Нет, ты забыл про группу Дайне и еще парочку мелких инцидентов. Всего двести восемьдесят четыре человека, а с сегодняшними — двести девяносто. Почти треть наличного состава моей оперативной группы.