Последний выстрел Странника

У меня нет малейшего сомнения в том, что в трубку имплантирован маячок и что у наблюдателя, находящегося в одном из соседних купе, имеется при себе соответствующая компактная аппаратура.

Выбрался мимо посторонившейся проводницы на перрон. Прохладно, ветрено, моросит дождичек. Не скажешь, что весна уже миновала экватор… с тайским климатом точно не сравнить.

Быстрым шагом я направился в дверь вокзала. Пройдя через зал, вышел на небольшую площадь с другой стороны. Здесь, как и на любой подобной этой станции, действует что-то вроде стихийного базарчика. С полдюжины магазинчиков и забегаловок; автобусная остановка; тут же стоят частники на своих бэушных авто с шашечками, дожидаясь клиентов.

Я остановился всего в паре шагов от бампера ближней к зданию вокзала иномарки с плафоном и шашечками. Достал из кармана початую пачку «Мальборо». Встав спиной к ветру и лицом к дверям вокзала, из которых только что вышел, прикурил от зажигалки.

Мне довелось неслабо так понервничать в последние пару-тройку суток. Пусть теперь нервничают те, кто за мной следит. Пусть и они тоже дергаются, палят себе нервные клетки, пусть и у них закипают мозги и резко поднимается давление.

К тому же мне важно самому понять, насколько длинен или, наоборот, короток поводок. Тот самый поводок, на котором держит меня Янус с момента его визита в уединенную бухту на таиландском острове Самуй.

Я дождался именно того, на что и рассчитывал, совершив этот нехитрый, но и небезопасный маневр. В дверях показался некий рослый и плечистый субъект лет тридцати. На нем темная плащевая куртка и бейсболка. Воротник поднят, глаза скрыты под солнцезащитными очками.

Он, как и я, без вещей.

Наши взгляды – так мне показалось – пересеклись всего на мгновение; он, мазнув взглядом по привокзальной площади, поспешил к ближнему ларьку; но я ощутил, как вольтовой дугой щелкнул разряд – есть контакт!..

Там, где простой обыватель увидит лишь человеческую тень, силуэт, абрис, я увижу объект целиком, в массе присущих ему признаков и подробностей. Если бы не эта нечеловеческая наблюдательность, не отточенные тренировками навыки и рефлексы, я бы давно уже сам превратился в тень, в абрис, в останки, захороненные под чужой фамилией.

Так что мне не было нужды долго пялиться на этого человека, что поспешил из поезда вслед за мной.

И мне не нужно долго перебирать в памяти мою личную «картотеку».

Я его уже видел прежде; я отфиксировал рост, габариты, походку, иные подробности, которые обычный человек редко запоминает. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы опознать в нем одного из тех, кто присутствовал во время кровавого маски-шоу на самуйском пляже.