Тринадцатый странник

Таким сексуальным жестом, что низ моего живота прострелило молнией.

— Все, я иду за Ионом.

Ян вдруг метнулся ко мне и зажал рот ладонью.

— Тихо. Сюда идут. Ни звука.

Я застыла. Сердце колотилось так, что я чувствовала его в горле. В животе. Ниже… Все мои ощущения сосредоточились на его ладони, на его теле, что прижимало меня к соломе, на дыхании.

Услышала голоса внизу, топот сапог.

— … все посмотрел? Я наверх…

Шаги на лестнице. Ну, вот и все… Кто-то из стражей, и уже через пять минут меня вернут Ландару.

Лестницу мне видно не было, а пошевелиться я боялась. Надо бы выползти из-под тела Яна, так хоть будет шанс, что мое наказание меня не убьет… Но я так и осталась лежать.

Шаги. Шуршание. Страж топтался в нескольких шагах от нас, я видела край его куртки, бедро…

— Здесь чисто, — крикнул он тому, кто внизу. — Только мышами воняет до ужаса! Надо осмотреть третий квадрат, она не могла уйти далеко.

— Серж сказал, что ворота открыты. Могла и выйти в лес. Она ведь всегда была взбалмошной, сам знаешь…

Голоса удалялись, становясь все глуше. Когда стихли окончательно, Ян убрал ладонь с моего лица, откатился.

— Ну вот и все, — хмыкнул он. — Небольшая иллюзия. Я ведь говорил, что нас не увидят… Диана?

Он поднялся и встал у маленького круглого окошка, на котором вил свою сеть суетливый паук. Последние лучи света лились из него бледно-желтым потоком, растворяясь в надвигающихся сумерках. Но, черт возьми, я прекрасно вижу и в темноте. И отсутствие яркого света не мешало мне рассмотреть упавшую на лоб Яна прядь. Мышцы, натягивающие тонкое полотно рубашки. Тело — такое твердое, сильное, восхитительное. Я облизнулась по-кошачьи, встала на четвереньки. Скользнула к нему, выгибая спину. Глаза Яна стали еще темнее, зрачок затопил радужку. Коротко и рвано вздохнув, он настороженно следил за моими движениями.

— Что именно он на тебе нарисовал? — резко спросил он. — Что?

— Не знаю, — я не говорила. Я мурчала. Звала. Требовала. Его. — Не важно — что… Важно, как оно действует.

— И как? — Ян сцепил руки за спиной, словно опасаясь, что не справится с собой.

— Ты разве не видишь? — Еще одно скольжение.

Он выругался — зло и нецензурно.

— Тварь, — процедил, не спуская с меня взгляда.

Я понимала, кого он проклинает в этот момент.

— Зачем? Господи, зачем делать это с тобой?

Я мотнула головой. О чем он говорит? Не знаю… Ничего не знаю. Я хочу его так, что уже ничего не понимаю. Я готова просить, даже умолять дать мне то, в чем я так нуждаюсь. Но ведь можно и по-другому? Встала на колени, повела ладонями, снимая с плеч алый шелк. Платье сползло к талии, и я поднялась, выгнулась, перешагнула через него. Рубиновые нити покачивались, ударяясь о мою грудь и живот. Мешали. Их я тоже сняла, закинув руки и расстегнув черную бархатку.