Странник

Такой сценарий меня категорически не устраивал, но мне удалось уничтожить еще два десятка воинов до того, как со стороны холмов прилетел первый файербол. Взрыв раздался у подножия скалы, и на меня полетели осколки раскаленного камня. Кольчуга защищала только от металлических предметов, поэтому я получил несколько синяков и ожогов.

Началась дуэль на метателях. Со второго раза мне удалось уничтожить метатель противника, и над холмами поднялось грибовидное облако взрыва камней Силы. Порадоваться своему успеху я не успел, еще один метатель противника открыл огонь по моей скале практически в упор. Первый же взрыв отбросил меня от моего оружия, второй сбросил со скалы.

На вершине скалы полыхало, и я бросился к лошади, привязанной у подножия. Первый мой шаг стал одновременно и последним. Полет со скалы не прошел бесследно — левая нога оказалась сломанной. До лошади было всего несколько шагов, и мне удалось проскакать их на одной ноге. На мое счастье, адреналин блокировал нервные окончания, и болевой шок не добил меня. Лошадь рвалась на привязи и не позволяла сесть в седло. Обычный удар кулаком в ухо успокоил животное, и я на одних руках заполз в седло. Очередной взрыв метателя настиг меня уже в двух сотнях метров от скалы. Страшный грохот ударил по ушам, и через секунду догнала взрывная волна. Инстинкт самосохранения не позволил мне свалиться с лошади, руки намертво обхватили шею испуганного животного, и лошадь с огромной скоростью понесла в глубину пустоши.

* * *

Я лежал на земле возле трупа своей лошади и смотрел в глаза смерти. Внешне смерть походила на птеродактиля из книг по палеонтологии. Полуптица-полуящер сидела на крупе лошади и вырывала из нее большие куски мяса. Следующим в меню этого птенчика был я, Ингар, в простонародье Игорь Столяров.

«Вот и закончилась твоя эпопея, Игоряша, — прозвучал в голове насмешливый внутренний голос. — В заключении о смерти напишут: „Съеден птеродактилем“».

За последние сутки мне пришлось смириться с мыслью о смерти, сломанная нога раздулась, как валенок, пузыри от ожогов лопнули и превратились в струпья. Смерть стала желанным избавлением от страданий и уже не пугала.

«Интересно, откуда меня начнет жрать эта сволочь, с ног или с головы? Пусть лучше начинает с головы, так я быстрее умру».

Желание смотреть на то, как меня пожирают живьем, отсутствовало. Птичка прекратила потрошить лошадь и, покрутив головой, сделала прыжок в мою сторону. Мне стало нестерпимо обидно и жалко себя. И где все эти яркие мелькающие картины прошедшей жизни? Только боль и беспомощность. Птичка почти вплотную приблизилась ко мне и, взмахнув перепончатыми крыльями, поднялась в воздух.