Странник. Книга третья.

Поначалу мне казалось, что Викана стала разменной монетой и является чуть ли не заложницей в какой-то закулисной игре гвельфийских домов, но все оказалось намного сложнее. Я наивно думал, что Анхель и Алакдар не знают об отъезде Виканы из монастыря, но сейчас у меня проявились большие сомнения на этот счет. Наконец Алакдар прервал молчание.

– Князь, нам известно об отъезде Виканы из монастыря. Это я отослал письмо с просьбой вернуться на Тарон, в котором написал что мой сын Анхель болен. Викана хотела принять посвящение в жрицы богини 'Леды' и дать обет безбрачия, а это не в интересах семьи и гвельфов.

– Отец как ты мог! – неожиданно воскликнул Анхель и встал из-за стола.

– Сын веди себя достойно, мы еще поговорим об этом моем решении, а пока успокойся, – сказал Алакдар, грозно взглянув на сына.

Анхель под этим взглядом как-то сразу поник и молча опустился в свое кресло.

– Ингар прошу нас извинить, но Анхель был не в курсе происходящего, поэтому так эмоционально воспринял мои слова. Я принял это решение, потому что в Меране была убита жена Анхеля Селия и 'Дерево жизни' осталось без 'видящей' способной изготавливать эликсир из его плодов. В результате предательства весь запас эликсира был утерян, и нам удалось вернуть только половину. Викана конечно не единственная 'видящая' среди гвельфов, способная изготавливать эликсир, но до следующего урожая еще четыре года и в интересах нашего дома, чтобы Викана заняла пост 'хранительницы эликсира'. Не нужно смотреть на меня такими глазами, Анхель. Ингар 'истинный высокородный' и князь хуманов. Все наши якобы тайны давно гуляют по Геону и я не рассказываю ничего того о чем Ингар не узнает через неделю или уже знает, – произнес Алакдар в ответ на предупредительный жест Анхеля. – Если Викана не займет этот пост, то наш дом останется без своей доли эликсира, и мы вымрем через сотню лет. Я пошел на сделку с советом домов, Викана в обмен на нашу долю эликсира через четыре года.

Какие силы мне пришлось применить, чтобы не перебить всех присутствующих на обеде, известно только богам, но я только скрипнул зубами и промолчал. То, что Алакдар врет, у меня на этот счет не было никаких сомнений, но что скрывает этот ходячий памятник истории, мне было неизвестно. Мое замешательство продлилось только секунду и мне удалось сделать вид, что я понимаю проблемы гвельфов.

Разговор как-то сам по себе перешел в вежливый обмен комплиментами и ничего незначащими фразами. Через полчаса я, сославшись на усталость, попросил, чтобы меня отпустили спать, и встал из-за стола. Ингур сразу заявил, что брат будет ночевать у него в покоях, и проводил меня по коридорам в левое крыло замка. Мой брат занимал четыре комнаты и имел в распоряжении троих слуг из полукровок и квартеронов.