Странная Салли Даймонд

Какое-то время я не понимал, где нахожусь, но потом вспомнил о вчерашнем ужасном дне. Я включил лампу и увидел, что призрак подобралась ко мне максимально близко и снова пялится на меня.

– Питер? Прости меня. Пожалуйста, давай начнем сначала? Прости.

– Давай я сделаю тебе хлопья?

Я посмотрел на полку над холодильником. Шоколадки не было. Я оставил ее специально на вечер, как велел отец. Хлеб тоже был наполовину съеден. Банан пропал. И осталась только половина морковки.

– Ты съела мою еду! Ты съела мою шоколадку.

– Съела. Не могла удержаться. Ты разве не видишь? Он морит меня голодом! Но тебе еще хватит всего на ужин.

Я ничего не сказал, просто быстро оделся, завязал шнурки, а потом поднялся и начал пинать ее со всей силы своими кожаными ботинками – много раз, по лицу, по голове, по ее надутому животу. Она свернулась в клубок и начала хныкать и плакать. Отец был прав. Теперь она понимала, кто здесь главный. Она еще очень долго не пыталась заговорить со мной. Призрак забралась под одеяло и продолжала там всхлипывать, время от времени постанывая от боли.

Я крикнул ей, чтобы она замолчала.

Я сам сделал себе хлопья и сел на свой спальный мешок. Я пытался не плакать. Мне хотелось к отцу. Я ненавидел этого призрака. Я немного потряс дверь, а потом посмотрел туда, где находилось окно. Стекла не было. Только деревянные доски. Из-под них падал квадратами свет, но сада я разглядеть не мог. Я почитал книгу и поиграл со своими игрушечными машинками, попытавшись забыть, где нахожусь. Мне не хватало телевизора. Я подумал, что, может быть, отец решил меня так наказать. Но чем я такое заслужил?

Рождественским утром я рано проснулась и разожгла огонь в гостиной. После смерти мамы на Рождество мы обычно делали одно и то же. Я, как правило, готовила обед из индейки. За едой выпивала два-три бокала вина, от которых становилось тепло, приятно и сонно. Мы ели перед телевизором, потому что в этот день всегда было что посмотреть. Нам обоим нравился фильм «В поисках утраченного ковчега», и каждый год его обязательно показывали по какому-нибудь каналу. Индиана Джонс симпатичный, и когда я долго думала о нем, у меня начинало покалывать в области трусов. Я спросила отца, что это значит, и он сказал, что это, видимо, означает мою теоретическую гетеросексуальность.

В это первое рождественское утро без отца по телевизору показывали старый фильм Эббота и Костелло. Я выпила чаю с тостами перед телевизором. Отец всегда смеялся в голос над этими фильмами, и я к нему присоединялась, хотя ужимки этих мужчин казались мне нелепыми. Но отец любил, когда я смеюсь. Иногда я смеюсь без причины. Было такое шоу – «Вас снимает скрытая камера», и там показывали разные короткие видео, где люди глупо падали и калечились. Это было смешно.