Эротические страницы из жизни Фролова

Всему причиной были два минувших дня, все то, что произошло в его семье, сладко-противоестественное, недумано-негаданно нагрянувшее на него, обнажившее неведанную ранее исконную простоту человеческих отношений. И не только человеческих… простоту всего окружающего его мира, живого и неживого…

Как все теперь стало просто…

Даже замаячившая на расстоянии вытянутой руки перед ним попка Катьки Решетиловой показалась вдруг легко доступной, и он протянул к ней ладонь, прогладил и влез между ног, нажав пальцем туда, где должно находиться ее отверстие, а та, достав таки, правда, сначала свою коробку с верхней полки стеллажа, расширила на него удивленные глаза и сказала:

- Ничего себе! Заявочки…

И пошла вдаль, подчеркнуто невозмутимо, со своим, еще более подчеркнутым сексуальным достоинством, заманчиво покачивая изящными ягодицами, плотно обтянутыми столь же изящными брючатами.

Иринка ждала его с необычно шикарным, но очень скромным по объему ужином.

- Быстренько ешь, - приказала она ему, придвигая тарелку с двумя бутербродами, один с обилием красной, другой с таким же обилием черной икры, а также приличным куском жареной телятины без гарнира. - Пойдешь к маме.

- Зачем?

- Не валяй, пожалуйста, дурака. Ешь. Отнесешь ей ее сумку.

Не ожидая обратных слов, направилась было в комнату, но, спохватившись, вернулась к холодильнику.

- Подожди. Еще кусочек селедочки. И чтоб все поел!

По кусочку селедки вечером они обычно ели, чтобы не потеть… Довольно эффективное средство. По меньшей мере, для них. И вообще, - в селедке есть что-то такое, что усиливает не только жажду…

Он поел все. Пока она разговаривала с кем-то по телефону. Наверняка с мамой.

- Молодец, - похвалила она, вернувшись на кухню, - мама дома. Собирайся.

- Ирка!

- Чего ты?

- Чем ты думаешь?

- Сейчас? Прежде всего этим, потом этим, - она показала сначала на область сердца, потом на голову. - Но и этим, что внизу, тоже.

- Что это ты вдруг стала так мною распоряжаться?

- Господи, ну неужели ты не понимаешь?.. - она осторожно прильнула к нему, заглядывая в глаза и продолжая почти шепотом, чтобы никто из невидимых не подслушал. - Нельзя ей сегодня одной… после всего вчерашнего… нельзя. Я тебя очень прошу.

Он не ответил. Отвел в сторону глаза…

- Увидимся завтра, после работы. Не сегодня вечером, а завтра, понял?

И снова перешла на шепот:

- И чтобы вымотал ее до потери пульса, слышишь? Станет ломаться, а она наверное станет, изнасилуй. Задолбай ее, сучку…

- Фу на тебя. Что ты несешь? Что с тобой? Это же твоя мама.

- Вот именно…

Елена Андреевна ломаться не стала. Только спросила: может не надо, а? А у самой в глазах страх, что он так и скажет, а под халатом голая грудь предательски-бесстыже сосками торчит, а трусики совсем новые, блезирные, специально для него купленные.