Эротические страницы из жизни Фролова

- с делано разочарованной, но явно очень довольной его словами улыбкой, как бы укоризненно произнеста она. - Противный. Ты меня жалеешь… Не смей так больше… Конечно хочу. Но не дам. Ты что, заразиться чем-нибудь хочешь? Завтра - может быть. Когда узнаем, что скажет Ильинична. Вот тогда и вылюбишь. Отдамся тебе, как… сама не знаю, как.

- У нас есть презервативы.

- Что с тобой? Ты что, совсем не понимаешь? Какое отношение к нам имеют презервативы?!

- Ну, все, все. Не критикуй. Давай просто ляжем рядышком.

Она по-детски недовольно выпятила губки:

- А так? Ты устал, да?

- Нет. Совсем не устал.

Довольная ответом, она потянулась к его уху и шепотом попросила:

- Слышь, пап, спой мне ту. Ну - ту самую. Что ты в самом детстве пел: ""Света, Света, Света - не боится света…"" Колыбельную. Сто куплетов.

- Все сто?

- Ага.

И он и в самом деле начал ей тихо петь. Сначала без слов - только гортанью и подъязычной костью, а потом и все куплеты, какие вспоминались… продолжая раскачивать ее при этом в такт мелодии - точно так, как делал это с нею малышкой… И она точно так же уткнулась носиком в его плечо и вскоре засопела…

Ирина пришла с работы чуть позже обычного. Удивилась новому глазку и дополнительному запору на двери. Он ждал расспросов, но она почти ничего по этому поводу не сказала. И вообще молчала. Такой усталой и безучастной ко всему он ее не мог вспомнить. Самое осмысленное, что он от нее услышал, было:

- Дома все нормально?

- Да. А у тебя?

- Устала почему-то сильно… Как выжатый лимон… Все соки свои вчера потеряла… с этими помидорами.

И виновато улыбнулась - так, будто перед ним на самом деле в чем-то виновата. И даже не удивилась тому, что Светланка спит. И сама тоже побрела к постели. И заснула почти мгновенно.

Он позвонил Елене Андреевне и сказал, что будет у нее через двадцать минут.

Сережка гулял во дворе со своим дружком Стасиком, а она ждала его дома.

Ее вид поразил его. Он впервые в жизни увидел ее такою: внезапно постаревшей и беспомощной женщиной с отягощенным болью и горем лицом…

- Рассказывай, - еле слышно сказала она, лишь слабым кивком ответив на его приветствие.

Они прошли в ее комнату и он рассказал все так, как они придумали с дочерью. Когда он закончил, она с минуту помолчала и только потом проговорила:

- Она неправду тебе сказала. Он вошел в нее. И долго в ней был. У нее там внутри все в кровоизлияниях. Глубоко Ильинична не могла открыть, но сразу за устьем видела обширные гематомы. Точно так было у меня. После тех мужчин. У нее тоже… вагинизм. И она уже не была девственницей.

Он встал со стула и подошел к окну. Уставился туда, не зная, что дальше говорить. Услышал ее плач, вернулся, сел рядом и обнял за плечи.

- Не надо, Витя. Я уже мертвая.

Вздрогнул от страшного слова.