Эротические страницы из жизни Фролова

А вчера и на него, Витьку, начали бухгалтерскую простыню расписывать, - оказалось вдруг, что автор ""этой херни"" на самом деле он, и именно он подсунул им технологическую туфту, поскольку ее шлифовка заведомо и принципиально невозможна; и именно он - тот самый казачок, которого начальство пыталось выловить уже несколько месяцев, поражаясь небывалой осведомленности враждебной российской фирмы в их делах. В общем, в конторе всеобщий траур, директор рвет на себе лысину, срыв заказа для института практически катастрофический, да и не только для их института… Только сегодня утром директору пришло в голову обратить часть своего внимания на Витькину запись в исходных чертежах и согласиться на его бред.

- Как же ты такое отдал для каких-то иносранцев? - изумился Виктор.

- А ты думаешь, что там кто-нибудь допрет? Я, честно говоря, поражаюсь, как это ты без моих пояснений допер. А там не допрут. Сто процентов. Они ведь не учат русский язык. Да даже если и учат, что с того? Чтобы до той заковылинки допереть, на нем думать надо. И даже этого недостаточно. Или нет? Вон, самолет Сухого уже сорок лет не могут расшифровать, хотя все чертежи уже на руках и русских конструкторов у них теперь, как грязи.

Ничего о самолете Сухого Виктор не знал. Но промолчал. Заковылинка и в самом деле была труднодоступна, - по одним чертежам ее не прочитаешь, здесь чувство необходимо. И Фроловский аппарат. Недаром запороли, закономерно. И неизбежно запорят, если попробуют слепо копировать.

Между ними вдруг возникла какая-то странная душевная близость, как будто они оказались ""стоящими на одной ноге"", как выразился некогда один литературный классик устами своего персонажа.

Витька тоже это почувствовал, хотя и не мог знать, что значит для Виктора все, что хоть как-нибудь связано с идеей вечного зацепа. И к бару неожиданно побежал, - принес две по сто коньяка.

- Давай за удачу.

Это можно было. Вполне. Еще в кабинете они поняли, что проблема решается. Сложно и хлопотно, но решается. И теперь оба находились в эйфории. Почему бы не поддать?

Но коньяк почему-то перенес их мысли совсем в другое пространство. Одновременно, без их согласия. И оба это сразу же почувствовали.

- Да, странно все произошло, - первым нарушил молчание Витька. - Я, знаешь, от ревности с ума схожу. И не подозревал, что такое со мною может быть…

Он помолчал, а затем каким-то обреченным голосом спросил:

- Ты… отнимешь ее… у меня?

- В каком смысле? - насупился Виктор. Он сначала и не понял, свою Катьку он имеет в виду или свою идею зацепа.

- Ну, вообще. Во всех смыслах.

Черт-те что завертелось в голове у Виктора. Начинается…

- Почему тебе такое пришло в голову? - ответил он вопросом на вопрос.

- Не знаю… Со мной всегда так.