Эротические страницы из жизни Фролова

Я ему только чуть-чуть показывал, что и как.

А Сережка всю дорогу потом не хотел говорить, что же находится в его коробке. И раскрылся только дома, гордо водружая на стол исключительно аккуратно выполненную модель какого-то военного корабля.

Потом они праздничали за столом, дети упивались лакомствами, спели дуэтом три песни, одна другой интереснее и мелодичнее, и у их родителей даже мороз по коже прошел от того, как здорово у них получались голоса, они раньше никогда не слышали, чтобы дети так серьезно и задушевно пели, тем более вдвоем. А у Елены Андреевны слезы на глазах выступили, когда они заканчивали песню ""В лесу родилась елочка""***, только совсем на другой мотив:

…А человек под елочкой

Не слышал ничего,

А елка лапой шелковой

Все гладила его.

Ласкала, ласкала,

Ласкала, ласкала,

Любила

Под метель и пургу.

А человек под елочкой

Навек уснул в снегу.1

И Ирка тоже прослезилась, только совсем немножко, - она без ума от радости была, что ее дети так спелись, так откуда ни возьмись тонко научились вдруг чувствовать мелодию, смысл слов и голоса друг друга.

Светланка побежала к подружкам, совсем ненадолго, потому что ей еще нужно было дочитать какую-то книжку, чтобы завтра отнести ее Татьяне Ивановне. А Сережка конечно с бабушкой, к своему дружку Стасику, а у той, когда они уходили, все еще были влажные глаза и периодически подергивались щеки. Проняли, видимо, внуки ее до самой глубины души…

Чуть позже Сережка позвонил от Стаськи и попросил заверить Стаськину маму, что они проводят ее сына до троллейбуса через три часа, а еще через двадцать минут они уже крутились вдвоем возле Сережкиного корабля, и он с гордым видом объяснял другу названия и функции отдельных его частей, особенности вооружения линкоров, эсминцев и траулеров, со знанием дела рассказывал, что делает на корабле капитан, а что его первый и второй помощники, и зачем вообще на корабле нужен боцман.

Виктору пришлось провести их к троллейбусу, а когда они возвращались домой, с удивлением отметил, что Сережка сам как бы автоматически взялся за его руку, хотя еще весной страшно стеснялся этого, - мол, что я, маленький, за ручку папкину-мамкину держаться?

Светлана уже была дома, она сидела в своей комнате, уткнувшись глазами в некачественно ксерокопированные страницы какой-то книги, привезенные ею из лагеря. Рядом лежала большая, в два формата, толстая тетрадь со свежими записями. Она конспектировала.

- Запрещенная литература? - поинтересовался отец.

- Нет. Просто редкая. Психология всякая. Как охмурить или захомутать собеседника, чтобы он этого даже не почувствовал. НЛП, слышал?

- Нет пока.

Заметив его взгляд на раскрытую тетрадь, как бы обрадовано сообщила:

- Классная, правда? Это мне Толик, Танечкин муж подарил.