Эротические страницы из жизни Фролова

А на прощанье вдруг сунула ему в руку визитную карточку и какую-то крупную монету. И зажала их ладонями в его ладони.

А потом, у самых дверей, когда он уже пропустил вперед Ирину, вдруг схватила его за руку, чтобы он повернулся к ней лицом, и сказала:

- Вы все равно к этому придете. Как и мы. Может, вспомнишь тогда обо мне, а?

Они вышли из подъезда в сумерки. Неужели еще так рано? Или уже утро?

Часы показывали половину десятого. А такси будто специально ожидало их на улице.

И через двадцать минут они были уже дома.

Нагулялись.

Ирка, сбросив брюки и кофточку, первым делом рванулась в ванную обмываться. А Виктор стал разглядывать в коридорном зеркале свою физиономию. Под левым глазом у него красовался приличный фингал. Да и верхнее веко тоже заплыло. Он вдруг как бы о чем-то вспомнил и полез в карман. Вытащил Флорину визитку и монету. Одна гривна. Она дала ему ее, чтобы он приложил холод к своему глазу. Надо же, какая забота. А он об этом даже не подумал.

Ирка стояла под шелестящим водой душем и разговаривала. Ему вдруг почудилось, что в ванной еще кто-то есть и он приоткрыл туда дверь. Нет. Она разговаривала сама с собой, обзывая себя весьма некрасивыми словами. Глаза ее были закрыты из-за намыленности, и она не заметила его подглядывания.

Потом он услышал, как она вылезла из ванной, а через некоторое время очень резко и громко испражнилась.

- На тебе, гадость вонючая! - услышал он ее чуть ли не радостный возглас, хотя и тихий, но с близкого расстояния хорошо различимый.

Тут же зашумел унитаз, и она снова заскочила в ванну.

Ему тоже невыносимо хотелось вымыться, но он решил ее не беспокоить. Сел. Стал ждать. Задумался.

Она вышла голая. Сразу бросилась перед ним на колени, уткнулась лицом в его живот и расплакалась. Он не стал ее успокаивать, только положил руки на мокрые волосы и принялся их как можно более ласково поглаживать."

"- Прости меня, - сказала она, почти выплакавшись. - Столько натворила, дура, на всю жизнь хватит.

- Ладно тебе. Я сам во всем виноват.

- При чем здесь ты. Это я. Дура! Дура набитая! Мы могли бы сразу уйти. Как только этот придурок стал доставать ее рот. А я… похвастать захотела тобой, когда увидела его обтрепыш. Перед этими кобылами. Дохвасталась… Резких ощущений захотелось. И получила. Х?й в жопу.

- Не говори так, Ирка, ты что? Рехнулась?

- Жопа! Жопа! Жопа е?аная! И не уговаривай меня, слышишь! Не попка она теперь, а жопа! Ненавижу! Ненавижу ее! Вонючая она, как все они.

- Прекрати!

Такого он еще никогда в жизни от нее не слышал. На его окрик она снова разрыдалась и сквозь слезы принялась бормотать:

- Витенька, миленький, ты не пустишь их больше на себя, не пустишь? У них в жопах говно. Они все воняют. Витенька, не пускай их больше на себя… не пускай.

- Рехнулась, точно.