Эротические страницы из жизни Фролова

Его ноган торчал, и она хотела было приблизиться к нему ртом, но как бы спохватилась, во-время оценив, что это будет уже перебор, высоко поднялась на цыпочки и навесилась на него промежностью, а ему пришлось для этого согнуть колени между ее ног, и даже слегка приподнимать, ведь она была почти на голову ниже. Они стали то нежно, то жарко целовать друг друга, рот в рот, язык в язык, своею грудью он переминал ее груди из стороны в сторону, а руки положил на ягодицы, то прижимая их к себе, то поднимая, то раздвигая в стороны… а она цеплялась за его шею, подтягиваясь и зависая… Потом он снова просунул руку в межъягодичную щель и дальше, дальше, почти до самого лобка, вернулся к ее лепесткам и начал теребить их и оттягивать вниз, а она специально расставила ноги так широко, чтобы они все это видели… Потом просунул средний палец во влагалище, оно было уже совсем мокрым, и он вставил туда и указательный, а большим надавил на отверстие ануса так, что тот сразу раскрылся и пропустил его, - там уже все вокруг было влажным и скользким.

Она так глубоко задышала, что шум ее дыхания перекрыл не только все звуки, но и свет в комнате…

А глаза ее чуть ли не кричали в его глаза: да, да, сделай со мной что-нибудь дикое, самое-самое, хоть разорви меня на части… только так, чтобы он все видел.

Он так и подхватил ее, словно ребеночка, - сзади между ног за лобок правой рукой, а под грудь левой, обхватив при этом своей пятерней ее правую грудку, приподнял над полом, - она при этом смешно согнула коленки, - и в таком раскоряченном виде пронес ее к дивану и установил там в этом же положении. Она ничему не противилась, пыталась предугадать его намерения и делала все так, как угадывала.

Сам он забрался к ней сзади, она сначала выставилась к нему попой, словно свечка, изогнувши спину крутой дугой, но он стал на колени и она, не разгибая спины, развела подальше коленки, чтобы ее входное отверстие опустилось пониже и установилось напротив его ногана.

Все это время она то и дело стреляла глазами в своего друга, окаменело застывшего в кресле, а когда умостилась, уперев правую щеку в диван, уже больше не спускала с него своего взгляда, будто делала все это только ради него. И на своем лице не скрывала ни единого ощущения, испытываемого ею в каждый момент времени.

Ей было, что испытывать.

Он вошел в нее медленно, понимая, что ей больно принимать в себя такое дышло, распирающее ее отверстие во все стороны, увлекающее за собою внутрь все, чем она богата в своей миниатюрной расщелинке.