Зеркальная страна

Я сама не заметила, когда это началось, и остановиться не могу.

– Кэтриона, присядьте, – мягко уговаривает Рэфик, и от заботы в ее голосе мне хочется плакать.

Ни за что не расплачусь! На лестнице слышатся шаги Росса с Шоной, и Рэфик с облегчением застегивает куртку.

– Обычно тест ДНК занимает от двадцати четырех до семидесяти двух часов, – говорит она. – Конечно, мы постараемся провести его побыстрее.

Киваю, Росс тоже кивает, облокотившись на комодик, на котором трахал меня меньше недели назад. Закрываю глаза, а когда наконец нахожу в себе силы открыть их снова, Рэфик смотрит на меня тяжелым, испытующим взглядом.

– Постарайтесь не волноваться, – просит она. – В любом случае скоро все закончится.

Заперев за ними, я долго стою в прихожей в лучах солнца, падающих из окна над дверью.

– Вместе мы справимся, ясно? – шепчет мне на ухо Росс. Разумеется, когда я оборачиваюсь, то его нет. Просто еще один призрак.

Время тянется медленно и кажется таким густым, что его можно взять в руки и пропустить сквозь пальцы. Мы с Россом бродим по комнатам, стараясь держаться вместе. Иногда ненароком касаемся друг друга, и мне плевать на все причины, по которым нам не следует этого делать. Его трясет; дрожь передается и мне. Сидя за кухонным столом, Росс наконец поднимает взгляд, и я вижу, что он и зол, и напуган.

– Кэт, я не хочу, чтобы Эл умерла!

– Знаю, – шепчу я в ответ.

– Я никогда не желал ей смерти!

И мне непонятно, имеет ли Росс в виду наше поспешное воссоединение или то, как сильно и уверенно он горевал с самого момента ее исчезновения. Беру его за руку, сплетаю наши пальцы.

Мне хочется побыть одной, и я запираюсь у себя в комнате. Стоя перед зеркалом, смотрю в свои усталые и испуганные глаза. Вспоминаю, когда видела в последний раз это лицо, а не его отражение. На Новый год в две тысячи шестом. Полгода спустя победы Эл. За полгода до того, как мы перестали быть подростками. Мы встретились на пляже Йеллоукрейг. Чтобы добраться туда от своей съемной квартирки в Ниддри, мне пришлось ехать автобусом с пересадкой и прошагать целую милю. Понятия не имею, откуда пришла Эл. Я даже не знаю, жила ли она тогда в Эдинбурге или уже нет.

Пустой пляж, свирепый ветер, бурное море, холодный и солнечный день. Я почти на нее не смотрела. Тоска по ней и Россу напоминала острую, безотрадную боль. Я ощущала себя жалким обрубком, который зудит и чувствует непрестанное покалывание, потому что еще помнит, каково это – быть частью целого. Эл не позволяла Россу со мной разговаривать, но он звонил постоянно, хотя мы оба знали, насколько это бессмысленно. Лучше бы мы просто молчали, ведь я и слышать не могла ни о ней, ни об их совместных планах, где для меня места не нашлось.