Комната страха

Но поза этого человека не оставляла сомнений – он только что стрелял в Гладилина.

Сергей Николаевич опрометью бросился к железной дороге. Он рассчитывал перебежать рельсы под самым носом у локомотива и таким образом оторваться от преследователей. Но в последний момент споткнулся о какую-то железяку, грянулся оземь и сильно ударился головой о край бетонной шпалы. Из глаз у него полетели искры.

Когда он опомнился, состав уже громыхал мимо. Гладилин застонал от досады. Подняв глаза, он увидел, что между ним и преследователем было уже не более десятка шагов. Теперь он убедился, что это женщина. Невысокая, ладная, в обтягивающих брючках и короткой куртке, она вполне могла сойти издали за подростка-парня. Она не спешила, шла наверняка. В правой руке ее чернел пистолет с глушителем.

Гладилин издал пронзительный вопль, почти наугад схватился за липкие поручни товарного вагона, подпрыгнул и полез наверх. В нос ему ударил резкий запах мазута и какой-то химии. Поезд внезапно дернулся, пошел быстрее, и Сергей Николаевич едва не сорвался. Скосив глаза вниз, он увидел, что женщина бежит вдоль полотна, подняв руку с пистолетом. Пуля смачно щелкнула о борт вагона и улетела в ночное небо. Он поднялся на самый верх металлической лесенки и оказался на краю открытого вагона. Тот почти доверху был наполнен какими-то железными болванками. Гладилину ничего не оставалось делать, как нырять туда. Но прежде чем он успел это сделать, снизу что-то сильно стукнуло его по черепу.

В глазах Гладилина образовалось огромное багровое пятно. Он разжал руки и безвольно рухнул вниз на груду металла. Боли от удара он уже не почувствовал.

Первым в кабинет к Гурову вошел пожилой мужчина с военной выправкой, сердитый и насупленный. Крячко, который шел у него за спиной, виновато развел руками, показывая, что никакого отношения к настроению отставника не имеет.

– Виктор Степанович Бунчуков, наш первый свидетель! – медовым голосом объявил он. – Явился минута в минуту, как и положено. Прочие пока не подошли…

– Я, с вашего позволения, за всю жизнь никогда и никуда не опоздал! – сурово заявил свидетель, гневно сверкая глазами. – В наше время за опоздание дорого приходилось платить, молодые люди! Порой и своей жизнью!

– Боюсь, вы слишком к нам снисходительны, Виктор Степанович! – с улыбкой сказал Гуров. – Молодыми нас с полковником Крячко можно назвать с очень и очень большой натяжкой. И, кстати, наше отношение к опозданиям не менее отрицательное, чем ваше.

– Не рассказывайте мне сказок! – оборвал его отставник. – Наша милиция уже давно растеряла свои славные традиции. Она опаздывает везде и всюду. Я даже примеров приводить не буду – пример у вас перед глазами. Я, Виктор Степанович Бунчуков, чудом ушел живым из лечебного центра.