Комната страха

Она подала сигнал сообщнику, он подъехал и забрал ее. В памяти у Сергея Николаевича промелькнула ярко-красная иномарка, которую он дважды видел на том участке дороги.

Впрочем, последний факт не имел значения. Насчет иномарки Гладилин мог и ошибаться. Важнее было понять, зачем кому-то понадобилась его смерть? Он никогда не имел сколько-нибудь значительных врагов, не занимал какого-то особенно теплого местечка, не ворочал крупными суммами, не распоряжался чьими-то судьбами. Таких людей, как он, в Москве были тысячи, и никто за ними не охотился. Самое ценное, что у него было, – это старые «Жигули» и квартира. Если кому-то пришла в голову мысль заделаться его наследником? Может быть, его не собирались убивать, а хотели предъявить ультиматум? Но зачем такие сложности? Зачем для этого нужно было караулить его на дороге? Например, угнать его машину в тот момент можно было запросто, но ее даже не тронули. Значит, машина отпадает. Остается квартира. Таких историй, когда оттяпывали квартиры у одиноких людей, Гладилин слышал множество. Но обычно страдали в таких случаях пьяницы, старики, инвалиды – те, кто не мог за себя постоять. Он не подходил ни под одну из этих категорий. И все же ему грозила опасность.

В горячке Сергей Николаевич даже заподозрил в кознях свою бывшую супругу и ее мужа, но, как ни ломал голову, придумать, зачем это могло им понадобиться, так и не смог. Притом что жизненные установки семьи Кудасовых не совпадали с принципами, по которым жил Гладилин, им обоим невозможно было отказать в некотором благородстве. Бывшая супруга могла ободрать Гладилина напоследок как липку, но делать этого категорически не стала, а что касается Кудасова, то для него жизненный уровень Сергея Николаевича вообще был поводом для шуток. При желании он мог купить себе три такие квартиры, как у Гладилина. Не стал бы он мараться с заказным убийством.

Но тогда кто? Сергей Николаевич дорого бы заплатил, чтобы получить ответ на этот вопрос. Гладилин был цельной и уравновешенной натурой, но такие вопиющие случаи надолго выбивали его из колеи. Так было и с разводом, только нынешнее положение было во сто крат хуже. Вдобавок Гладилину не с кем было посоветоваться, некому было излить душу. С Кудасовыми говорить на эту тему он не хотел категорически. Близких друзей у него не было – растерял на жизненных дорогах. Рассказывать же коллегам-преподавателям, как его чуть было не пристрелили при довольно пикантных обстоятельствах, Гладилину было стыдно. Наверное, нужно было обратиться в милицию, но, не сделав этого сразу, Сергей Николаевич боялся теперь последствий. По своей наивности он был убежден, что его постыдное бегство с места преступления будет расценено как грубое нарушение гражданского долга, если не как соучастие.