Комната страха

Они с Крячко протолкались поближе к распростертому на тротуаре телу. Кадошкин не шевелился. Пластиковое забрало на его шлеме было пополам перерезано трещиной. Люди в толпе казались растерянными. Какая-то женщина повторяла, что нужно вызвать «Скорую».

– Звони «ноль-три», – сказал Гуров Крячко и присел рядом с парнем.

Он осторожно снял с его головы шлем и нашел пальцами артерию на шее. Она слабо пульсировала. Кадошкин был жив, но находился без сознания. Удар оказался слишком силен.

«На убийцу он, судя по всему, не тянет, – с облегчением подумал Гуров. – Тот бы не стал отворачивать, когда бы перед ним на мостовую выскочила мамаша с коляской. Совесть у парня на месте, только, похоже, не совсем чиста – иначе зачем бы он задал от нас такого стрекача?»

У Кадошкина было круглое, ничем не примечательное лицо, нос картошкой и коротко стриженные рыжеватые волосы. Когда он открыл глаза, оказалось, что они у него разного цвета – один карий, а другой зеленоватого оттенка. Увидев Гурова, Кадошкин непонимающе уставился на него и хрипло спросил:

– Вот черт, что это было?

– Все нормально, – сказал ему Гуров. – Просто ты слишком быстро ехал. Сейчас тебя отвезут в больницу и приведут в порядок. Главное, не волноваться и не делать резких движений. Похоже, у тебя сотрясение мозга.

– Башка гудит, – согласился Кадошкин, облизывая сухие губы, и тут же попытался встать. – Мне нужно… Тут…

Ноги не слушались его, и он с размаху опять сел на тротуар. Лицо исказилось гримасой боли.

– О твоем велосипеде позаботятся, – пообещал Гуров. – Кому позвонить, чтобы сказать, в какой ты больнице?

Кадошкин с ужасом посмотрел на него. Соображал он плохо и медленно подбирал слова.

– Зачем звонить? – сказал он. – Не надо… Я сам… Мне нужно идти…

– Куда тебе идти? – рассердился Гуров. – Ты на мотоцикле разбился. Если ты опять от нас бежать собрался, то это бессмысленно – мы уже здесь.

По лицу Кадошкина пробежала судорога.

– Вы… с той бабой… – убежденно пробормотал он и снова потерял сознание.

Одежде Владимир Николаевич Гладилин придавал особенное значение. «По одежке встречают, по ней же и провожают, – любил повторять он, цинично при этом улыбаясь. – Никого не волнует ваш ум и таланты. Вообще эти качества скорее вызывают в окружающих раздражение. Ни ума, ни таланта купить нельзя. Это недостижимая мечта, мираж. Люди любят успех. Успеха может добиться каждый. А первый признак успеха – хорошая одежда. Видя на вас отлично сшитый пиджак, люди понимают, что вам палец в рот не клади».

Сам он всегда был одет безукоризненно, стригся в первоклассной парикмахерской и пользовался настоящим английским одеколоном для истинных джентльменов.