Страх

– Я слышал, у вас, Иван Александрович, завязки в Москве в управлении есть?

– Откуда информация?

– Тайна.

– Агент Никитин.

– Не важно.

– Есть кое-кто.

– Вы попросите окоротить его, а то он гадить все время будет.

* * *Ефимов не стал рассказывать, как при нем первый секретарь райкома партии звонил в Москву, в обком, и кричал, что с него хватает сосланных уголовников, а погоревшие, запятнавшие себя милиционеры ему не нужны. А потом сказал:

– Ты его замом назначить хочешь. Не допущу!

– Погоди, Пал Палыч, – вмешался в разговор председатель исполкома, – этот Данилов нас от большой беды отвел. В сберкассе облигациями золотого займа и наличными было шестьсот тысяч с копейками. За это нас бы не похвалили. Ты в замы к Ефимову прочишь Галкина?

– Человек опытный, инструктор исполкома, раньше в органах работал."

"– Да какие там органы, пожарником был. Видишь, обстановка какая. Банды в Москве, у нас объявилась, а если у них дружки затаились? Шутка сказать, с оружием, даже немецкий автомобиль раскопали. Нам сейчас милиционеры, как псы-волкодавы, нужны. А Галкин одно хорошо делает – в самодеятельности на баяне играет.

– Ладно, идите, я подумаю. – Первый секретарь откинулся в кресле, расстегнул белый китель-сталинку.

– Пал Палыч, – вмешался Ефимов, – а что с машиной-то делать?

– По-фронтовому, – засмеялся секретарь, – трофей твой. Как, советская власть, не возражаешь?

Председатель исполкома только руками развел.

Обо всем этом Ефимов умолчал. Но о машине сообщил радостно.

– Вездеход этот, Иван Александрович, теперь ваш. Вы машину-то водите?

– Конечно, и Никитин у нас известный шофер-лихач. Она теперь за оперативниками будет закреплена.

– Нет, здесь я с вами не соглашусь. – Ефимов поднял руку. – Больше того – командные права использую.

В коридоре появился Никитин. Он был возбужден и встрепан.

– Не колется, сука.

– Ты с кем работаешь? – спросил Данилов.

– С Акимовым Колькой.

– Пацана этого, Аксакова, давай ко мне.

* * *Данилов вошел в кабинет, уселся за столом, приготовил бланк протокола. Взяли они нынче троих. Высланного после отсидки из Москвы, дважды сидевшего за грабежи Николая Акимова по кличке Матрос, его бывшего подельника Виктора Лопухова по кличке Утюг и молодого семнадцатилетнего паренька Алексея Аксакова. Все трое жили в Москве в одном дворе, и, пока Акимов и Лопухов добывали стране древесину, подрос их сосед, решивший стать налетчиком.

– Можно, товарищ полковник? – заглянул в дверь милиционер.

– Заводи.

Лешка Аксаков вошел в кабинет независимой походкой, пританцовывая, видимо, именно так он собирался войти в камеру «Таганки».

– А, – лениво сказал Данилов, – вот ты какой убийца, Аксаков.