Страх

Сентябрь был жарким. Павлов сидел на ступеньках больницы, расстегнув воротник гимнастерки и сняв фуражку.

Больница была маленькой, чисто выбеленной, оконные рамы покрашены голубой краской. Павлов закрыл глаза и сразу же словно провалился в темноту. Сон был легким и крепким.

Он очнулся от прикосновения. Открыл глаза. Перед ним стоял главный врач больницы Трофимов.

– Хотите, подполковник, я положу вас на диване в своем кабинете?

– Хочу, но не могу.

– Вам необходимо поспать.

Павлов встал, поправил фуражку, застегнул воротник.

– Как она?

– Лучше.

– Поговорить с ней можно?

– Да. Только она плачет все время. Пойдемте.

В маленькой прихожей Трофимов снял с вешалки халат, протянул Павлову. Халат был широким и длинным, и подполковник словно утонул в нем.

В коридоре плотно стояли койки, и Павлов с Трофимовым шли, провожаемые любопытными взглядами.

У дверей с табличкой «Старшая сестра» главврач остановился:

– Мы ее отдельно положили.

В маленькой комнате, заваленной узлами с бельем, на широком кожаном диване лежала женщина с перевязанной головой.

Лицо ее было бледно и неподвижно, только глаза, огромные, серые, жили на этом лице. Они смотрели на Павлова тоскливо и вопросительно."

"– Это к тебе, Ядзя, – сказал Трофимов, – вы тут поговорите, а я пойду.

Павлов осторожно присел на край постели.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – чуть слышно прошептала женщина.

– Я начальник районной милиции. Вы можете ответить на мои вопросы?

– Да.

– Скажите, вы узнали кого-нибудь из нападавших?

– Да.

– Кого?

– Андрея Рокиту. – Голос женщины окреп. – Он раньше в нашей деревне жил, потом в городе. При немцах в полиции служил.

– Только его?

– Только. Их пятеро было… Каты… Бог покарает их…

Она кусала губы, сдерживая рыдания.

– Почему они пришли к вам?

– Они ночами ходили по хатам, забирали продукты, а свекор прогнал их, не дал ничего. И Казимир Тройский тоже не дал…

– Они были одеты в нашу форму?

– Да.

Ядвига закрыла руками лицо и зарыдала.

* * *В дверь райотдела милиционеры в намокших от пота гимнастерках пытались втащить огромный сейф, украшенный замысловатым чугунным литьем.

Дежурный внутри здания руководил этим нелегким делом.

– Лемех! – слышался сквозь открытые окна его голос. – Лемех! Мать твою!.. Ну, подлезь ты под его! Подлезь! Слышь, что говорю?

– Сам подлезь, – тяжело отвечал Лемех. – Как командовать, так все, а как таскать…

Павлов сидел на подножке «доджа», наблюдая за стараниями милиционеров. Сейф закупорил дверь, и теперь ни выйти из здания, ни войти в него было невозможно.

– Лемех! Горячко! – надсаживаясь, кричал невидимый дежурный.

Подполковник встал, подошел к окну и крикнул:

– Авдеев!

У решетки окна появилось красное лицо дежурного.

– Я, товарищ начальник.