Страх

В частности, за круг колбасы он взял у одной из покупательниц детскую железную дорогу, у другой – карманные часы из желтого металла. В 17.45 он погрузил мешки в автомашину МЭС 14–06 и выехал в направлении Пярну-маант.

Старшина Леус».– Выходит, Эвальд Альфредович, что наши люди упустили теннисистку! – Соснин постучал пальцами по столу.

– Выходит, что так.

– Что дало наблюдение за домом?

– Пока ничего. Инга не возвращалась. Куккер был в спортобществе и установил, что она переоделась в лыжные брюки и туристские ботинки, которые принесла в сумке, надела коричневую кожаную куртку и выпрыгнула из окна.

– Почему именно в окно?

– Выход один, другого нет. У дверей неотступно дежурил наш офицер. Она вошла в туалет и стала переодеваться…

– Кто-нибудь видел это?

– Да. Уборщица. Она же и рассказала об окне. Оконная рама в туалете была с зимы заклеена, уборщица хотела снять бумагу и вымыть окно. Но решила не мешать Инге и вышла; когда же через час она вновь вошла в туалет, то окно оказалось распахнутым настежь.

– Высота окна?

– Бельэтаж. Кстати, под окном на земле следы туристских ботинок.

– Стало быть, так. Немедленно пусть Куккер берет людей – и к дому Саан. Если она не вернется, необходимо проникнуть в квартиру и оставить засаду. Кто-то туда должен прийти. Вам Куккер говорил о том, что Ингу видели с Юхансеном?

– Да.

– Конечно, зацепка слабая, но все-таки зацепка. Теперь второе – этот Пыдер. Я связался с коллегами из уезда, и они ночью сообщат все, что о нем известно, кроме того, организуют наблюдение за его домом. Видимо, вам придется выехать в уезд.

Соснин встал из-за стола, подошел к карте, отодвинул шторку и долго молча смотрел на заштрихованные зеленью квадраты.

– Лес, – усмехнулся подполковник, – глупая жизнь. Вы знаете, Эвальд, вообще-то я урбанист. Город люблю болезненно. Особенно зелень в нем. Какое-то ощущение острой нежности появляется, когда в Замоскворечье смотришь на домишки, утопающие в тополиной листве. Или идешь в центре – жара, асфальт плавится, и вдруг лужайка, трава, чуть пожухлая, кустарник стоит, зеленеет среди раскаленного камня. Посмотришь и начинаешь верить в необыкновенную силу живого.

Эвальд за все время знакомства никогда не видел Соснина таким. Лицо подполковника словно разгладилось, исчезли резкие полоски морщин у рта, и оно стало мягче, добрее, светлым каким-то стало это лицо, светлым и молодым. И Эвальд на секунду поймал себя на мысли, что в общем-то они все еще очень молодые, и он, и Соснин, и Куккер, и даже человек, из-за которого они не спят сегодня, – капитан Юхансен. Но молодости своей они так и не увидят. Их рано состарила ответственность и оружие, которое они взяли в руки.

А Соснин замолчал, и в комнате повисла тишина.