Страх

 – Генеральша раскрыла сумочку и бросила на стол пачку цветных фотографий.

– А кто вам их делал?

– Как кто? – изумилась генеральша. – Я сама.

– Вы умеете работать с цветом? – искренне поразился Данилов: цветные фотографии были большой редкостью.

– Конечно. – Генеральша шмякнула чернобурку об стол. – Вы что, думаете, я генеральская квочка? Моя фамилия Летунова, я фотокорреспондент.

– А Виктор Тимохин ваш сын?

– Нет. Но я его вырастила. Он мне ближе родного. Кстати, муж вел реестрик облигаций. Вот их номера.

– Что же вы молчали! – Данилов взял бумажку, протянул ее Никитину. – Срочно – спецсообщения по всем сберкассам.

Он разложил на столе фотографии. Предусмотрительная дама, мадам Тимохина-Летунова, весьма облегчила его работу.

Данилов смотрел на фотографии, курил. И внезапно к нему пришла злая уверенность, что сегодня он найдет убийцу.

Так случалось несколько раз. Как будто голос неведомый подсказывал ему то, что должно случиться.

– Никитин, – Данилов аккуратно сложил фотографии, – заканчивай, поедешь со мной.

В машине Колька спросил:

– Куда едем, Иван Александрович?

– Рядышком здесь, на Маросейку, к Коту.

– А кто это?"

"– Коля, таких людей знать надо. Главнейший подпольный ювелир. Я с ним еще в двадцатом познакомился. Котов Борис Семенович. Через его руки все лучшие ворованные украшения прошли. Уверен, что Толик вышел на него.

– Почему?

– А ты посмотри, какие кольца да браслеты, броши взял этот чистодел. За них настоящую цену только Кот может дать.

– А если он скинул их Булюле или Морденку в Столешниковом?

– А те куда понесут? Все равно к Коту.

Машина въехала во двор. И Данилов уверенно пошел к двухэтажному дому, стоящему в глубине.

Они поднялись на второй этаж, и Данилов позвонил в дверь условным сигналом. Два коротких и один длинный.

Дверь раскрылась на ширину цепочки.

– Кто? – спросил вкрадчивый мужской голос.

– Не узнаете старых друзей, Борис Семенович.

– Не признал сразу, Иван Александрович.

Дверь раскрылась.

В прихожей, под потолком, горела красивая бронзовая люстра. На стене картины, зеркало, на полу дорожка ковровая. Хозяин, благообразный, седой, худощавый, в отглаженных серых брюках, лакированных туфлях, бархатной темно-вишневой куртке, гостеприимно улыбался.

– Иван Александрович, радость-то какая. А мне сказали, что вас назначили в какой-то Мухосранск щипачей ловить. Неужели ошиблись?

– Как видите, Борис Семенович. Я опять с вами.

– Чайку, а может, по рюмке «Двина»? Прошу в гостиную.

Они вошли в большую комнату, обставленную старинной мебелью красного дерева. Сели вокруг овального стола.

– А у вас еще лучше стало, Борис Семенович. – Данилов огляделся.

– А я по случаю шкаф для посуды приобрел. Утверждают, что девятнадцатый век, но, думаю, обманывают.