Страх

Ночью, в постели, он вспоминал дворы и переулки Сретенки, каток на Чистых прудах, где они катались под музыку граммофона с огромной трубой, рождественские елки на площади.

Вот и сейчас, вырвавшись в Москву из грязного райцентра, он переживал встречу с городом болезненно и остро.

Затихал за спиной голос Козина. Заканчивался Козихинский переулок.

Он не стал открывать дверь ключами, а позвонил, обнял Наташу, и они, прижавшись друг к другу, вошли в квартиру.

И остались за дверями все печали и огорчения, дома он был, дома.

НикитинОпергруппа разместилась в 50-м отделении милиции. Их клиенты крутились в центре, и поэтому «полтинник» был самым удобным местом.

Конечно, Дурасовский переулок, где находилось областное управление милиции, не на окраине, но нужно было постоянно крутиться на Броде. Сюда ребята из наружки докладывали о всех перемещениях объектов.

В двенадцать старший группы доложил, что все трое зашли в пивбар на Пушкинской и уютно там расположились.

Никитин немедленно прибыл к месту скопления преступного контингента.

Несмотря на утреннее время, народ в баре был. Баловались пивком и водочкой веселые современники.

Официанты тащили увесистые кружки, увенчанные белой пеной, стограммовые граненые стаканчики с водкой, нарезанную рыбу и, конечно, знаменитые сосиски.

Своих Никитин заметил сразу. Они сидели в конце зала и для конспирации пили пиво.

«Век бы так работать», – подумал Никитин, жадно вдыхая приятные запахи кухни.

Никитин подошел к топтунам, сел за стол:

– Где?

– В верхнем зале.

В баре было два зала: один большой, а второй чуть поменьше. В него вели четыре ступеньки, поэтому его и звали верхним.

Официантка поставила на стол три кружки. Никитин нахально взял одну и выпил в два глотка.

– Ну, я пошел. – Он поставил кружку.

– Ну, иди.

– Если что…

– Не маленькие. Где твои опера?

– За соседним столом.

– Дай те Бог.

Никитин встал, потянулся и не торопясь, вразвалочку пошел в соседний зал.

Вошел и огляделся. Народу не было, только за одним столом сидели его клиенты. Они только что рванули по стопарю и уткнули носы в пивную пену.

Никитин подошел, отодвинул ногой тяжелое деревянное кресло и сел.

Три кружки, как по команде, стукнули донышками о стол.

– Как сегодня пиво, не горчит? – Никитин нагло оглядел троих.

– Тебе чего? – спросил черноволосый парень. – Иди отсюда.

– Ну зачем же так грубо? Девушка! – крикнул Никитин.

– Что закажете? – подошла официантка.

– Мои друзья счет просят.

– Ты чего, падло?! – К Никитину подвинулся второй парень.

– Тихо, фраера. – Колька распахнул пиджак, расстегнул ремешок оперативной кобуры. – Тихо. Уголовный розыск. Сейчас рассчитаетесь и пойдете тихонько. Как понимаете, я здесь не один. Кто дернется – пристрелю.