Страх никогда не стареет

– Катализатор не обнаруживается при обычном исследовании биоматериала?

– Он распадается на составные элементы, которые сами по себе ни о чем не говорят. Алкалоиды опиума можно обнаружить при очень тщательном исследовании, но клинически картина будет выглядеть так, словно покойник слизал каплю млечного сока с головки опийного мака дня так за два до смерти. В биоматериале надо специально искать все составляющие катализатора, и когда они в наличии, в определенной комбинации, тогда можно с уверенностью говорить о его применении.

– А что дало официальное исследование трупа Киселева в свете никотинового отравления?

– Что он много курил перед смертью, и все. То есть само по себе никотиновое отравление в заключении судебно-медицинской экспертизы не будет названо причиной паралича нервной системы. Умом-то вроде бы понятно, что они взаимосвязаны, а как это логически объяснишь? Мол, покойник выкурил подряд сто сигарет? Кто в это поверит? Где сто окурков? Естественно, дающий заключение эксперт отметит никотиновое отравление, но так, между делом. Как, скажем, отметит недостающий зуб или застарелую язву желудка.

– А почему Кирилл вообще заподозрил отравление?

– Он мой ученик. Лучший из учеников. Я несколько лет назад посвятил его в свои исследования этого вопроса, и когда сегодня он увидел специфическую картину смерти и услышал фамилию Сарибеков, то решил, что это может быть смертью, вызванной применением никотинового катализатора.

– Что-то я не вижу связи между никотином, катализатором и фамилией Сарибеков.

В тишине, которая показалась мне «звенящей», он снял очки, не спеша протер их платочком, понюхал мои сигареты. Я сидел не шелохнувшись. Я замер.

Глядя мне в глаза, он отчетливо произнес:

– Двадцать третьего декабря две тысячи первого года, почти девять лет назад, точно так же была отравлена Эльвира Николаевна Сарибекова, жена сенатора Сарибекова. И отравил ее не сенатор, а тот, кто читал такую же книгу, – он постучал пальцем по тому Агаты Кристи, лежащему передо мной. – Точно такую же. Например, ту, которую я видел на полке в библиотеке в квартире господина Сарибекова девять лет назад, в день смерти его жены, когда осматривал ее труп. Сенатор английским не владел, это я точно знаю.

– Откуда у него такая же книга? – растерянно спросил я.

– Ему кто-то подарил, совершенно не задумываясь, что он никогда не сможет ее прочитать."

"– Точно, припоминаю, у него в библиотеке есть несколько книг на английском.

– У него обе дочери практически свободно владеют английским. С каждой из них репетиторы с начальной школы занимались.

– И это припоминаю: танцы, музыка, английский. Как говорит Наталья, мать настояла.

– Их мать настояла на собственной смерти. Больше в доме никто языком не владел.