Страх никогда не стареет

Закадровый голос на видеозаписи прокомментировал, кому из пиратов лазерным лучом выжгли сетчатку глаз, навсегда оставив слепым, а кто от мощного излучения мгновенно умер от болевого шока, как человек с гранатометом.

Лазер на «Академике Корниенко» имел условную мощность тридцать единиц. Антилазер в моем телефоне – только четыре. В упор, с метра, я мог бы убить противника, метров с пяти – навсегда лишить его зрения, с десяти метров – нанести очень сильный точечный ожог, как рулевому пирату в шею, или вызвать приступ вмененной болезненной слепоты.

Портрет сенатора, на котором я потренировался, не пострадал. Мощность мной была выбрана правильно, фотобумага не пожелтела.

Мы обедали в малой гостиной. Как человек, который усвоил правила этикета, я заложил салфетку за воротник и старался держать вилку в левой руке, а нож – в правой. На мой взгляд, надо бы наоборот. Наталья, в отличие от меня, с детства приученная пользоваться столовым ножом, привычно ловко орудовала вилкой в левой руке. Вообще кто придумал эти странные правила? Может быть, ел какой-то левша, все подумали, что он самый культурный и стали подражать ему?

– Наташа, – спросил я между сменой блюд, – а ты можешь рассказать мне историю о диджее Валлентино? Если, конечно, это не семейная тайна."

"– А ты мне ничего не хочешь рассказать? – в ответ холодно спросила она.

Я отрицательно покачал головой и повторил вопрос.

– Примерно в конце четвертого курса Инна стала встречаться с этим Валлентино, – как-то не глядя на меня, начала она. – Потом они стали вместе снимать квартиру. Оплачивал все, естественно, отец. Ему жутко не нравилась вся эта история, но до поры до времени он терпел. Понимаешь, он по делам часто бывал в Москве и прекрасно знал, чем там Инна занимается, с кем встречается и чего от всего этого можно ожидать. Спорить с ней, читать ей нравоучения было бесполезно. После смерти матери Инна вообще стала неуправляемой. У них с отцом были напряженные отношения, и если бы он попытался вмешаться в ее личную жизнь, то получилось бы все наоборот. Она просто назло ему стала бы еще больше погрязать в этой наркоманской среде. Может, сама бы начала пробовать наркотики. Отец говорил мне, мол, Инна перебесится и все пройдет, бросит она этого Валлентино и возьмется за ум. Когда Инна на каникулах после четвертого курса не приехала домой, сюда в Новосибирск, а где-то там по Москве болталась, отец крепко призадумался. Понимаешь, мы и с матерью, и после ее смерти каждый год уезжали отдыхать в Крым. Отец любил Крым. Он, конечно же, много где был за границей, и по делам, и на отдыхе, но проводить часть отпуска в Крыму считал как бы семейной традицией.