Страх никогда не стареет

Экономка подала помидоры, прослоенные испанским луком и немного припудренные египетским перцем, салат из морепродуктов и еще что-то в небольшой мисочке. При ненавязчивом рассмотрении я пришел к выводу, что это конечности небольшого животного. Похоже на задние лапки лягушки. Сказочный деликатес!

Напарник опрокинул еще рюмочку и зажевал лягушатинкой, вряд ли задумываясь, что это такое. Ничего, я ему потом расскажу, чем он потчевался.

На столе появилась бутылка вина. Я даже интересоваться не стал какого, все равно в винах я ничего не понимаю. Изображать из себя знатока добротного вина в приличном обществе я бы не рискнул.

– Наталья, а почему вас так по-разному зовут?

– На том, чтобы первую дочь назвать Инной, настояла мать. Жили они тогда с отцом бедно, мать работала, ее родственники помогали… словом, мать тогда имела в семье большой вес и настояла на своем. А вот на моем имени настоял отец. У меня обычное татарско-башкирское имя. Но отец-то все время был в отъезде, и мать, да и все в семье, стали звать меня Наташей. В нерусских семьях так часто бывает, что по паспорту одно имя, а всю жизнь зовут русским именем. Отца ведь многие до самой его смерти звали Романом, а не Ралифом.

– Он не был слишком набожным мусульманином?

Она ухмыльнулась, что должно было означать: «Да какое там…»

– Если вы имеете в виду этот его хадж в Мекку, то он был нужен ему для установления связей с арабскими бизнесменами. Все это притворно. Отец пил водку, был женат на русской и не пытался ее обратить в ислам. На Севере и когда он служил в армии, ел свинину. Даже рассказывал, что сало свиное глотал, чтобы не мерзнуть на морозе. Коран он ни разу в жизни не открыл. По-башкирски сам разговаривал, но больше в семье никто на его родном языке не то чтобы не говорил, а слова не понимал. Так только: «здравствуйте», «до свидания». Да и вообще он, по-моему, верил только в себя. Он сам всего добился в жизни и считал законом только свое собственное слово.

Экономка подала горячее – цельную индейку, обильно политую соусом. Я вновь налил себе минералки, а Наталье, по ее указанию, темного вина в высокий бокал.

– Инна первая решила уйти из-под его опеки. Перед ней всегда была мать, которой с каждым годом все больше отводилась роль домоправительницы. Мать устраивала эта роль, Инну – нет. И она уехала в Москву учиться на фармаколога. Совершенно сама, к удивлению всех знакомых, выбрала профессию и институт. Отец, конечно же, помогал ей. Инна никогда не знала нужды в деньгах. Впрочем, я тоже не знала. Мне грех на него жаловаться. Он никогда не отказывал нам в деньгах, сколько бы мы ни попросили.

Она вновь закурила. Мы попробовали птицу. Нежное мясо, кисловатый соус."

"– Смерть матери была для нас страшным ударом.