Страх никогда не стареет

Инна приняла театральную позу и, взмахнув рукой, воскликнула:

– Любимый, возьми этот волшебный кулон! В нем частица моей души! Помни обо мне, когда станешь целовать женщину по имени Таня!

Развитие темы мне не понравилось, и я аккуратно, от греха подальше, положил подарок в нагрудный карман. Это для Инны такой кулон простая безделушка, а мне на нее пару месяцев работать надо.

– Какая ты черствая Инна, как сухарь. Как только вы уживаетесь под одной крышей! Кстати, кто такая Таня? Жена? Тогда нормально, а то во мне ревность стала просыпаться. Пойдемте, проводите меня. Мы с тобой завтра где встретимся, у губернатора? А тебя, Саша, почему к губернатору не зовут? Жалко, не увидишь, как я буду выглядеть!

Она поцеловала меня в дверях, и ее каблучки зацокали по лестнице.

– Мне для комплекта серьги с себя снять? – спросила Инна, закрывая за сестрой.

– Кому я их дарить буду?

– Жена потеряла актуальность? Объясни мне, зачем ты с ней живешь, если не любишь ее? Зачем самому себя мучить?

– В мои годы поздно все менять.

– Чушь! Менять никогда не поздно. Сколько вы вместе живете, десять лет? Еще десять не протянете и расстанетесь кровными врагами.

– Может быть, в последний день ты перестанешь читать мне нотации? Далась тебе моя жена.

– Она изменяет тебе? Представь, ты приехал без предупреждения и застал ее с любовником. Ты застрелишь ее или облизнешься и сделаешь вид, что ничего не произошло? Если застрелишь, я буду ждать тебя из тюрьмы. Учитывая твои заслуги, много тебе не дадут.

– Когда ты получишь наследство, то останешься здесь или уедешь в Вену?

– Уеду, это решенный вопрос. Я, как змея, сменю кожу, сброшу ее здесь и возрожусь в просвещенной Европе. Ты уедешь в никуда, а я там появлюсь из ниоткуда.

– У нас осталось что-нибудь на ужин?

– Успеешь еще, поешь. Жена дома накормит. А сейчас… – Ее руки легли мне на плечи, и мне ничего не оставалось делать, как прижать ее к себе и поцеловать.

– Только что Наташку облизывал, теперь – меня, а завтра – жену. Пошли в душ, к черту этот ужин. Я хочу тебе напоследок спину расцарапать, чтобы ты перед Таней неделю раздеться стеснялся.

Прощание было бурным. Даже очень.

Ночью она растормошила меня:

– Проснись, ну проснись же! Ты можешь мне ответить на один вопрос?

– Могу.

– Зачем ты подменил веревку? Ведь ты мог не рисковать и оставить все как есть. Я бы всю жизнь жила в страхе разоблачения, а ты, ничего не прося взамен, снял с моей души камень. Объясни, для чего?

– Честно? Я просто вспомнил, как у тебя из носа пошла кровь, как я помогал тебе ее останавливать. Ты была такой беззащитной в этот момент, что у меня в душе что-то дрогнуло. Я сентиментальный человек, Инна. Таким, как я, свойственны странные поступки.

Я сел на кровати, потянулся, отгоняя сон.