Стоунхендж

Яра с подчеркнутой неохотой поменялась с каликой местами, но, как он заметил, вскоре уже держалась к рыцарю ближе, чем раньше он сам. Видимо, ее гнедая кобылка не на шутку заинтересовалась белым красавцем жеребцом."

"Когда болота пошли так часто, что приходилось петлять, слезать с седла и вести коней в поводу, Томас бурчал раздосадованно:

— Что за земли! То ли дело в сарацинских песках... Сэр калика, почему здесь на Руси столько болот?

— Эт чтоб тебе было привыкшее явиться в Британии. Там болот еще больше. А здесь болотам пришел конец... Это раньше было Болото Настоящее.

— Настоящее? А это какое?

— Эти болота перед тем что брызги с лап не самой крупной лягушки.

— А как же на нем рос лес?

— Сэр Томас, когда-то по этому самом месту ползла льдина. Так, не самая огромная, всего высотой в две-три версты. Не таяла ни летом, ни зимой. И не было здесь жизни никакой вовсе... Люди? Они тогда жили на том месте, где сейчас сарацинские пески. Там были болота и вот такой же лес... Потом на белом свете потеплело, а здесь и вовсе началось Великое Отступление Льдины. Она таяла, отодвигаясь дальше на Север, где сейчас царство Льда. На том месте, где была Льдина, образовалось исполинское Болото, которое не высыхало ни летом, ни зимой. Но шли годы... какие годы — века!.. и среди пересыхающих болот появились трава, кусты, потом чахлый лесок, а затем уже и такой Лес, что в южных странах не поверят, в глаза плюнут.

— Да уж, — согласился Томас. Он пучком травы попытался обтереть коня от грязи, но отшвырнул: впереди виднелось новое болото, шире прежнего.

— Тогда-то и пришли сюда первые охотники из южных стран, где раньше были цветущие долины, а сейчас — жаркие пески. Они основывали новые племена среди болот, с ними продвигались вслед за отступающим льдом, забирались все дальше к северу. Среди них были славы, давшие начало славянским народам, германцы, от которых пошли все западные племена, ныне — народы, и... другие. Не все выжили, большая часть сгинула среди болот. Выжили сильнейшие.

— Сэр калика, что-то я не понял... Выходит, когда-то и эти леса переведутся?

— Переведутся, — подтвердил Олег. Подумав, поправился: — Переведут. Это люди истребили леса в ныне мертвых песках. А без лесов, сам понимаешь...Вспомни сарацинские пустыни. Да ты не горюй. Всему когда-то

приходит конец. Даже солнце погаснет через каких-нибудь восемь миллиардов лет.

— Сколько-сколько? — переспросил Томас встревоженно. Лицо его побледнело.

— Через восемь миллиардов.

— Уф, чуть сердце не выскочило! Это ж надо так пугать, сэр калика! Мне послышалось, через восемь миллионов. Значит, эти болота так и будут тянуться до самой Британии?

— Ну, разве что для разнообразия будут прерываться болотистым лесом. А еще придется преодолеть полоску соленой воды. И очень мокрой.