Стоунхендж

Огонь бушевал такой мощи, что не оставалось даже углей. Сама земля была под серой ноздреватой корой, словно прятала медленно заживающую рану. Такие наросты Олег встречал только на склонах вулканов, где из жерла выливалась красная и жидкая, как масло, земля. Остывая, она превращалась в такую мертвую пористую губку.

— Дракон дохнул, — объяснил Томас женщине. Она следовала за ним неотвязно, хотя вид у нее был самый независимый. — Я видел одного в ночи... Здоровенный гад! Как сарай у бабки.

— Какой бабки? — не поняла Яра.

— Наверное, Олега. Он так всегда говорит.

Олег хмурился, когда под ногами хрустела сожженная земля, помалкивал. Потом встретили выжженное место, где могучие дубы обступали выжженную поляну. Ветви, обращенные к поляне, как срезало ножом, торчали обугленные культяшки. Даже на той стороне листья пожухли и свернулись от страшного жара. Олег потрогал носком сапога оплавленные камни, задумался, но смолчал.

Когда в четвертый раз встретили такое же выгоревшее место, даже Томас удивился:

— Что это? Или дракон летит впереди нас... или кто-то пытается сжечь лес!

— А ты думаешь, что вернее?

Томас озадаченно попытался почесать затылок, железная перчатка скользнула по железному шлему.

— Вот если бы пытался сжечь нас, то все понятно. Сколько раз нас жгли, сдирали кожу, сажали на колья, просто убивали? А это жгут не нас, а зачем-то лес...

— Это как раз понятнее.

Они миновали лощину, когда снова ощутили запах гари. На этот раз к нему примешивался сладковато-горький аромат чего-то тревожно-знакомого.

Пятно пожара было намного меньше. Деревья сгорели не дотла, стояли почерневшие, с обугленными ветвями. В середке было уже привычное черное пятно, но на этот раз было и нечто новое. По краям поляны среди обгорелых ветвей лежали ржавые полоски железа — изогнутые, скрученные страшным жаром, но совсем недавно они были оружием.

Томас разгреб сапогом, подняв тучу пыли, еще теплые угли. Звякнула почерневшая от жара широкая пластинка, а затем он выругался и отпрянул. Среди пепла лежала обугленная кисть руки!

— Здорово упились, — сказал он с отвращением. — Слава Господу, христианам не велено упиваться, как гнусным язычникам!

Олег поднял с земли и молча протянул рыцарю оплавленный комок желтого металла. Томас отшатнулся. На ладони сэра калики лежал медный крест!"

"— Гнусные язычники сожгли правоверного христианина, — заявил он с жаром, — Принесли в жертву своим гнусным богам...

Яра посмотрела на волхва с осуждением. Олег кивнул:

— И не одного. Вот за этой валежиной их пряталось четверо.

— От язычников?

— Разве что от одного. А еще от меднолобого с медной же чашей.

Томас еще не понял, спросил растерянно:

— Зачем?

— Ну выскочили бы внезапно, чтобы ты обрадовался.