Стоунхендж

Руки едва поднимали меч, но черный рыцарь, которого он видел в узкую прорезь шлема, тоже шатался, черный меч едва не выскальзывает из потных пальцев...

Внезапно над головами глухо прогремело. Люди вскинули изумленно головы — откуда гром в безоблачном небе? — в тот же миг сверкнула черная злая молния. Томас знал, что черных молний не бывает, но это была черная молния. Она ударила в поднятый меч Торкзельда. Меч вспыхнул, рассыпая искры. Томас и все на трибунах увидели, как преобразился черный рыцарь.

Раны закрылись, края трещин в панцире сдвинулись и слились воедино. Он уже не шатался, а словно бы стал выше ростом. В движениях его появилась мощь и звериная свирепость.

Он замахнулся и нанес страшный удар с неистовым криком, который потряс, казалось, саму землю:

— Умри!

Томас, видя неминуемую смерть, ударил мечом навстречу. Но слабо, без прежней мощи, только вскрикнул:

— За честь и славу англов!

Мечи сшиблись в воздухе. Звон оглушил зрителей, но был еще и дикий крик, словно кричали сами мечи. Серебристый меч рассек черный меч, как луч света рассекает тьму, но брызнула кровь, черная, ядовитая, распространяющая зловоние. Где она падала, там вспыхивали огоньки, вздымался черный ядовитый дым.

Зрители вскрикнули. Серебристый меч ударил острием по черному шлему, как уже бил, но раньше только срубил все перья, сейчас же со скрежетом рассек шлем, рассек череп, проник до нижней челюсти, где и застрял.

Торкзельд медленно повалился на спину. Меч выдернуло из рук Томаса, он едва не упал от изнеможения. Шатаясь, опустился на колено, но заставил себя встать, подошел к упавшему и, упершись ногой в грудь, ухватился обеими руками за рукоять меча Англа, с силой потянул на себя.

Меч вышел нехотя, но уже был чист, кровь черными каплями скатилась на землю.

Томас оперся мечом о землю. Послышался крик, быстрые шаги. Чьи-то руки сорвали с него шлем, сквозь пелену пота он увидел встревоженное лицо Яры. Она спешно вытерла ему платком лицо, велела кому-то:

— Быстро снять с него доспехи!.. Если он ранен...

Я не ранен, хотел ответить Томас, но язык от смертельной усталости не повиновался. Плечо Яры было сильное и от прикосновения к нему Томас ощутил, как возвращаются силы. Он дышал часто, с хрипами, но теперь уже мог выталкивать горящим ртом какие-то слова.

— Победа!.. Я сразил Торкзельда!

— Томас, ты не ранен?

— Яра... что это было?

Над головой раздраженно прогремело, словно в пещеру уползал, огрызаясь, огромный зверь. Темное облако быстро таяло и наконец растворилось без следа.

Меч в руке Томаса рассыпал белые радостные искры. С трибун казалось, что весь серебристый рыцарь окружен сиянием.

— Меч Англа — меч воина, — напомнила Яра. — А воины не терпят колдовства.

На поле выбежали оруженосцы, пажи, слуги.