Стоунхендж

 — Надо спешить, а мы тут хвалы Господу слушаем! Делами надо доказывать, делами! А не льстивыми языками.

Он резко повернулся и вышел. Когда из ворот показались ошеломленный Огрин и хитрый Олег с недоумевающей Ярой, он уже был в седле.

Сердце Томаса трепетало от счастья, ибо дорога выбежала на знакомый холм. Дядя смотрел с нежностью, но разговором занимал калика. Почему-то волхв старой веры очень заинтересовался увлечением сэра Эдвина.

— Не библиофил, — донесся голос дядя, — я библиотаф...

Люди Огрина придерживали коней. С холма видно замок Мальтонов, если дорога свободна, можно вернуться сразу. У старого Мальтона и без того хлопот полон рот, не до гостей.

У Томаса вырвался крик. Он въехал первым на вершину холма, дальше расстилалась равнина. А еще дальше, на вершине высокого круглого холма, стоял огромный замок рода Мальтонов. Утреннее солнце освещало стены, башни, крышу из красной черепицы. Ярко блестело металлическое кольцо на воротах.

Он был все еще огромен и величествен, этот замок Мальтонов, но Томас не думал даже, что за такой короткий срок придет в такое запустение. Словно тяжкая болезнь посетила владения гордых рыцарей. Даже стены, казалось, осели и постарели, а камни из серых стали седыми, дряхлыми.

Но хуже того, на дороге перед замком стояли три шатра, ворота были закрыты, подъемный мост поднят, а перед самими створками лежало трое в лужах крови. Со стены сыпался град камней и стрел, отгонял смельчаков, пытавшихся вынести убитых.

— Дядя! — вскричал Томас отчаянным голосом. — Что стряслось, дядя?

На холм въехал сэр Эдвин. Лицо вытянулось, он выругался:

— Негодяи!.. Как-то дознались, что я уеду, воспользовались случаем. Я не великий воин, но рука моя все еще способна держать меч... Томас, это Герман и Бодман, братья Мангольда. Они попытались захватить замок врасплох, явно ночью. Но МакОгон...

— Старый МакОгон еще жив? — воскликнул Томас.

Сэр Эдвин взглянул на племянника искоса:

— Он еще не так стар, как тебе кажется. И в состоянии предусмотреть многие козни врага. Как видишь, не дал захватить врасплох! А осаду взбешенным братьям с такими силами вести не по зубам.

Томас заскрипел зубами, выхватил меч. Он был страшен, как воскресший древний бог войны, которому поклонялись англы-язычники.

— Смерть! — прохрипел он. — Никого не щадить!

Земля загрохотала под копытами, а вскоре добавился грохот десятка конников. Все в едином порыве неслись на дерзнувших осаждать замок среди белого дня, в полной уверенности, что все здесь принадлежит только им..

До замка было еще далеко, но отдохнувшие за ночь кони неслись с холма, а потом по равнине резво, тяжело задышали не скоро, но со стен их уже заметили, засуетились.