Стоунхендж

А пока отпусти нас...

Кэтрин только тогда заметила, что загородила дорогу, вспыхнула и прижалась спиной к перилам. И без того крупная грудь стала торчком, а глаза увлажнились.

Олег слышал, как пренебрежительно фыркнула Яра. Они поднялись на этаж выше, служанки помчались готовить комнаты для гостей, калика и Яра пошли с ними, а Томас с хозяином замка пошли в каминный зал. Томас чувствовал, что за его отсутствие в Британии кое-что изменилось, вряд ли к лучшему. И чем быстрее он узнает, тем целее будет его шкура.

Им поставили на стол еду и вино. Огрин смотрел пытливо на рыцаря, что сел по ту сторону стола. Уезжал юным и прекраснодушным идеалистом вернулся мужчиной. В глазах появилось новое, даже тревожащее. В черных зрачках до сих пор видны отблески горящих городов, великих битв, которые только со стороны великие, а для их участников — кровавые, тяжелые, изнурительные.

— Пока мои спутники отдыхают, — сказал Томас, — расскажи мне, доблестный сэр Огрин, что за это время здесь произошло. Мне даже показалось, что и твои великолепные земли... урезаны. Я видел чужих охотников, когда мы ехали через твой лес. Я не рассмотрел их цвета, но мне показалось, что это люди Мангольда.

На лицо Огрина на миг набежала тень. Избегая взгляда Томаса, отмахнулся с наигранным благодушием.

— Земель у меня еще достаточно. Надо трое суток, чтобы объехать мои владения!

Томас посочувствовал:

— Мне тоже как-то пытались всучить такую же клячу...

Огрин вспыхнул, сказал торопливо:

— Томас... Ты устал с дороги. Тебе приготовили постель, отдохни, а утром на свежую голову поговорим. А то сейчас, когда на твоих сапогах пыль странствий, наши слова могут быть слишком горячими и... опрометчивыми.

Олег зевал, дорога была долгой, смотрел на молоденькую служанку, которая быстро и ловко стелила ему постель.

— Спать, что ли?

Она оглядела могучего варвара, у которого были такие необычные глаза, зеленые, как молодая трава, потупилась:

— Давай сперва «что ли», а потом спать...

Олег подумал, почесался.

— Ну... ежели здесь ритуалы такие...

Томас после разговора с Огрином шел наверх задумчивый, тягостный. Огрин почему-то не хочет рассказывать о делах королевских. Надо дождаться утра, все узнает дома. Коней Огрин обещал дать свежих."

"Он подумал с раскаянием, что Огрин его друзей поместил если не в помещение для слуг, то все же не в залы для людей благородного сословия. Надо бы навестить перед сном, пообщаться.

Подойдя к помещению, куда поместили Олега, уже занес кулак, чтобы постучать, как услышал из-за двери игривый женский голосок:

— И как ты находишь мою грудь?

И хрипловатый голос калики:

— М-м-м... еще не нашел.

Томас опустил кулак, удалился на цыпочках.