Стоунхендж

Кувшин хрустнул и рассыпался на мелкие черепки. Калика поднялся рядом с мертвым героем.

— Прости, но я чуть потревожу твой покой.

Томас не выдержал, вскрикнул:

— Сэр калика! Может, не надо? Не знаю, что можно взять здесь, но грабить могилы — последнее дело!

Яра поддержала:

— Олег, мы и без денег и оружия стоим больше, чем многие с мешками золота.

— Надо...

— Золото? — спросил Томас с неудовольствием.

— И золото не помешает, — ответил калика отстраненно, — но золото я отыскал бы и поближе.

Он осторожно приподнял голову богатыря. Тот смотрел пустыми глазницами, но Томасу почудились багровые огоньки в темных впадинах. Даже в мертвом в нем, казалось, осталось больше жизни, чем в иных живых, которых он встречал как в Британии, так и по свету.

Рука калики скользнула под спину усопшего, пошарила. Томас следил за лицом волхва, видел, как на нем появилось чувство глубокого удовлетворения.

Очень медленно рука калики начала появляться из-под мертвого исполина. Пальцы были стиснуты на крестообразной рукояти меча. Томас затаил дыхание, потому что лезвие меча все длилось и длилось, а когда наконец показался узкий конец, Томас мог поклясться, что не видел меча длиннее.

Калика встал во весь рост. Меч в его руке внезапно вспыхнул голубыми искрами. Ржавая короста осыпалась, он заблистал радостно и победно. Лицо калики осветилось, в нем чувствовалась сила, превышающая человеческую, только в глазах не было ликования.

Когда он вытряхнул золотые монеты из чаши в карман, Томас протянул ему руку. Калика ухватился, вылез, не выпуская меч, а Томас зашипел и подул на пальцы. То ли калика сдавил, не рассчитав силы, то ли от странного меча через калику хлестнула странная мощь...

— Как зовут этот меч? — спросил он.

— Громобог.

— Странное имя.

— Хозяин этого меча однажды сразил... даже бога.

Томас ощутил священный трепет. Любовь к оружию в крови настоящих мужчин, любовь к хорошему оружию может превозмочь любовь к женщине, власти, королевству, но что может сравниться, когда видишь абсолютное оружие?

— Кто им владел?

— Твой предок, — ответил Олег просто. — А теперь ты."

"Он протянул ему меч. Томас отшатнулся, смотрел потрясенно. Услышал, как вздохнула Яра. Очень медленно опустился на одно колено, бережно принял обеими руками меч своих предков, коснулся губами лезвия.

— Клянусь... — сказал он дрогнувшим голосом. — Клянусь... Всем сердцем и бессмертной душой клянусь...

Он не мог продолжить, голос задрожал так, что боялся сказать слово, но, похоже, его поняли. Как калика, так и Яра.

— Когда-нибудь я расскажу тебе, — пообещал Олег. — У него была страшная и красивая жизнь, полная подвигов и печали... любви и предательства... всего хватало, всего было с избытком!

— Как звали этого древнего героя?

— Англ, сын Гота.