Стоунхендж

Томас похлопал его по плечу."

"— Молодец, парень!.. Яра, Михуил только выглядит странно, а ведь он свершил подвиги! Жар-птицу довезти из земель короля Хесболлы не просто. Кормить часто, поить только вином, а клетку чистить постоянно... А гадит она так, что даже Хесболла держит их только с подветренной стороны дворца...

Михаил тряхнул плечом. Томас и так чувствовал, что его пальцы хлопают по гладкому валуну, а сейчас словно гора шевельнулась.

— Сэр Томас, — сказала Яра, — не вмешивайся!

— Да я что, — удивился Томас. — Я только сказал, что Михуил — молодец.

Богатырь повернулся к нему всем телом. Томасу показалось, что развернулась гора. В синих глазах русича искры сменились пламенем.

— Похоже, ты никак не запомнишь мое имя...

— Плохая память, — пожаловался Томас. — Яра подтвердит, что не всех ее родственников я запомнил...

— Всех ее родственников сами боги не сочтут, — медленно произнес богатырь, — Но мое имя ты запомнишь...

— Конечно, Михуил! Ты только повторяй его чаще.

Он чувствовал, что зашел слишком далеко, отчаянно пытался остановиться, но словно дьявол вселился в его плоть и двигал его языком. Если этот здоровяк протянет к нему руку, то переломит, как соломинку.

— Михаил! — вскрикнула Яра испуганно. — Перестань!

— Гостей встретили по-доброму, — сказал Михаил, не сводя горящего взора с рыцаря. — А провожать сейчас будем, как заслуживают...

— Сэр Томас! — вскрикнула она еще испуганнее. — Прекрати!

Я бы рад, подумал он отчаянно. По-дурацки веду себя, не по-рыцарски, даже не по-христиански. Но христианского на мне, оказывается, только кожа, а сам я еще дикий язычник...

Все-таки чувство вины пробилось наверх, он сказал, отступая:

— Да ладно, не будем ссориться... Ты прав, это твой огород. Я ухожу.

Он повернулся, чтобы уйти, но сзади раздался разъяренный рев:

— Он обозвал меня козлом?.. Козлом в огороде?

Томас снова обернулся, раскинул руки.

— Я не хотел тебя обидеть. Так говорят у нас в Британии. Мол, я в твои дела не вмешиваюсь, на твоих полях не охочусь. Я ухожу, будь здоров, Михуил.

Он не прошел и двух шагов, как среди парней и девок раздался предостерегающий крик. Томас резко обернулся, нырнул под просвистевшее над головой бревно, так показалось. Михаил не выпускал из рук огромный кол, упал, перекатился через голову и подхватился на ноги с такой легкостью, что у Томаса похолодело сердце.

— Мишка! — орали от плетня. — Заморский щеголь безоружный!

Михаил отшвырнул кол, словно только что обнаружил в руке. А кол был размером со столб, на которых сарацины распинали грабителей.

— Мне не нужно оружие, — сказал он и прыгнул на Томаса.

Томас и не подумал встретить эту летящую на него каменную гору: раздавит, как жабу.