Стоунхендж

То ли не решились нестись через чащу, сломя голову, то ли в самом деле Томас украл самых лучших коней, но когда лес кончился и впереди раскинулась долина с пожухлой травой, погони за ними уже не было.

Томас взял правее, там виднелись холмы. Ей показалось, что его темное от кровоподтеков лицо стало еще темнее.

— Что-то случилось? — спросила она.

Дорога позволяла ехать по двое, и она пустила коня рядом. Томас буркнул, не поворачивая головы:

— А как тебе это покажется?.. Мы с тобой, оказывается, ночью вырезали три семьи, в том числе и приютивших нас на ночь, а также сожгли в сарае женщин и детей... И всего-то за три медных денежки!

Она охнула, закусила губу. Потрясающий по жестокости и простоте план Тайных был безукоризнен. Даже не надо объявлять награду. Разъяренные и потрясенные таким чудовищным преступлением жители окрестных сел и городов будут их вылавливать, а выловив, убьют тут же на месте страшно и жестоко.

— Если так, — сказала она дрогнувшим голосом, — мы вряд ли доберемся до соседнего села. Они уже знают, где мы.

— Тайные?

— Те, у кого ты украл коней. А если собьются, Тайные наведут на след.

Дорога пошла вдоль холмов, иногда петляла, уходила то к ручью напиться, то стремилась промчаться по самой опушке леса. Томас долго ехал, погруженный в свои думы. Яра вздрогнула, когда он сказал внезапно:

— Я не прочь, чтобы они напали на след. Не сегодня, а через пару дней. А дня через три я сам выйду их искать.

Она зябко передернула плечами. Его лицо было холодным и жестоким. Он выглядел в самом деле готовым на все, в том числе готовым, если понадобится, сжечь в сарае живых людей.

Томас гнал коней, пока те не начали шататься от усталости. Яра чувствовала, что он готовится оставить коней, потому и выжимает из них все, но старалась не думать, как снова придется где идти через лес, где бежать, а где ползти, как змея, под нависшими над самой землей толстыми стволами.

— Здесь, — сказал он.

Яра спрыгнула с седла следом, стегнула коня по крупу.

— Ждите на той полянке!.. Ты уверен, что их найдут скоро?"

"Томас уже направился, конечно же, через самые густые заросли. Не оборачиваясь, бросил равнодушно:

— Найдут, найдут. Если не люди, то волки.

Она пошла следом, кипя от злости.

— Ты жестокий! Не знаю, тебя не дразнили в детстве людоедом?

Он сказал размеренно, не поворачивая головы:

— Удивляюсь, как это тебя не задушили еще в детстве... Правда, эту ошибку я могу поправить. Прямо сейчас.

Она пошла молча. Слова роились, как муравьи, но так же и разбегались, а ей хотелось выбрать самые острые, самые злые, самые ранящие.

Потом ей показалось, что она что-то слышит.

— Что это?

Томас прислушался, бросил нетерпеливо:

— Ветер в вершинках.

— Да нет, прислушайся!

Томас остановился, придержал ветки. Лицо его помрачнело.