Стоунхендж

Он был в своей вязаной рубашке, доспехи сняли и унесли, как и мешок с чашей."

"Яра сидела, скорчившись, напротив. Ее трясло. Томас рассмотрел белое лицо, и сам ощутил под собой леденящий холод. Земля была сырая и едва ли не мерзлая. Платье на Яре было разорвано на груди, но руки были свободными.

Он шевельнулся, застонал. Тело пронзила острая боль. В лиловых глазах блеснули слезы — она смотрела на него с состраданием. Теперь он рассмотрел на ее нежном лице ссадину на скуле и кровоподтек под глазом.

— Господи... — прошептала она. — Они так страшатся тебя, что и потом... когда ты потерял сознание... еще били своими страшными дубинами!

— Кто они? — прошептал он, ощутив как тяжело двигать языком. Челюсть болела, во рту был привкус крови.

— Как я поняла из разговоров, местное племя... Им обещали большие деньги, если они схватят нас. А на эти деньги они намереваются купить у немцев много оружия, чтобы сражаться против своих соседей...

— Значит, за нами скоро явятся Тайные?

— Или их посланцы, — сказала она несчастным голосом.

— Посланцы, я думаю, уже явились.

При каждом движении головы его пронзала боль, словно все кости были сломаны. Правый глаз почти не видел: его закрывала опухоль, в черепе стоял звон, скрежетали камни.

— Чашу все равно отобрали, — сказал он поникшим голосом. — Недаром этот... в сиянии... рек, что ее предназначено принести Иосифу Аримафейскому...

— Тогда мы им не нужны? — спросила она с надеждой.

Томас огрызнулся:

— Размечталась! Я ихнего главного прямо в ад отправил!... Черт, может зря? Недаром калика говорил: не плюй в колодец бодливой корове.

Бревна в стенах были толстые, отборные, здесь леса не жалели даже на курятники. Дверь почти из таких же стволов, тараном разве что взять, а Томас чувствовал себя так, словно его самого толкли тараном долго и усердно. Яра, едва не плача от сочувствия, разминала ему плечи, растирала мышцы, разгоняя кровь из кровоподтеков.

Когда послышались приближающиеся голоса, Томас чувствовал себя еще хуже. Мышцы восстановили кое-какую силу, но боль стала только острее.

Дверь распахнулась — в проеме возник лес копий, потом показался приземистый человек в плаще из хорошо выделанной кожи. На поясе висел длинный нож в богато изукрашенных ножнах. Человек подозрительно оглядел их из-под насупленных бровей.

— Крестоносец с женщиной?... Крестоносцы — наши враги.

— Мы никому не враги, — ответил Томас и ощутил, как его сильный и звучный голос хрипит и срывается. — Мы ехали, никого не трогали...

Человек сказал с презрением:

— Крестоносцы — слабые воины. Но почему-то шлют и шлют сюда свои войска. Мы всякий раз заполняем их трупами болота... Как наши отцы и деды. Выходи! Прибыл человек, который за твою голову дает столько золота, сколько ты весишь.