Стоунхендж

А упомянуть забыл, что все предательство от женщин! Самсона предала Далила, Геракла — собственная жена... Джона прелестная Ровена...

— Кто такая Ровена? — полюбопытствовал Олег.

— Это мои соседи. Даже дома женское предательство и вероломство!

— Эт точно, — снова сказал калика.

— Как хорошо, что с нами ее больше нет!

— Точно.

— И если встретим врага, а это точно, как ты заладил, будто попугай, то враг будет спереди, а не за спиной.

— Точно, — подтвердил калика. Добавил: — И не внутри.

— И не внутри, — сказал Томас звучно. Потом посмотрел на калику подозрительно: что-то слишком охотно поддакивает. Явно замыслил какую-то языческую пакость. И что он имел в виду под этим «внутри»?

Укладываясь на ночь, он видел перед собой камни, на таких же она спала, он видел багровые угли костра, в такой же она подбрасывала веточки, а багровое пламя подсвечивало ее лицо.

А когда лег и закрыл глаза, увидел ее лицо, услышал ее чуть хрипловатый голос. И вспоминал все, что говорила, повторял про себя. Ее слова оставляли сладость во рту и легкое кружение в голове, подобно хорошему вину, и еще оставляли печаль, от которой сжималось сердце и появлялся холодок, как от льдинки.

Она всего лишь женщина, напомнил он себе отчаянно. Они все предают. Она всего лишь обычная женщина, которая будет кому-то принадлежать, которая постареет."

"Он чувствовал, как эти мысли сделали его слабым, сжал кулаки, стараясь, чтобы калика не заметил его метаний. Но даже под плотно сжатыми веками ее образ жил, двигался. Да, она уже поселилась в его мозгу, и он понимал, что этот свет никогда не оставит его. Или ее. А возраст не сумеет ее испортить. Она будет молодой и красивой вечно.

Глава 15

Утром Томас был еще мрачнее, чем в каменоломнях. Огрызнулся на калику, ударил коня. Поехал злой, наполненный тяжелой яростью. Калика попробовал отвлечь его на разговоры о местах, по которым ехали, здесь-де проходили бесчисленные войска, рыцари древних времен, но Томас лишь угрюмо огрызался.

Олег с грустной насмешкой посматривал на бравого рыцаря. Хорошо или плохо, что нынешнее поколение не помнит прошлого? Может быть, даже хорошо, не висит тяжкой гирей на ногах. А вот он не может забыть их победного похода под началом Скифа, когда во всех землях, где они побывали, остались не только их могильные курганы, но и дети, обычаи, слова...

Когда он встречает слово «дон», «дно», то для него это скифское «вода».