По ту сторону отражения

– Кей, пожалуйста, – голос Алины чуть задрожал.

Музыкант вновь отказался, не глядя на девушку, но играя с ее кольцом на указательном пальце: снимая и надевая его. А вот брюнетка, к моему отвращению, смотрела на него с большой привязанностью, смешанной и с нежностью, и со страстью, и со злостью, и с желанием обладать им, и, кажется, даже подчиняться.

– Я ведь сама пришла. Мне надо всего лишь пару слов сказать тебе. Пожалуйста! – ее глаза, кажется, покраснели.

– Только не надо истерик, – поморщился солист «На краю», увидев это. – Ну, хорошо, пошли, и ты скажешь мне свои «пару слов».

– Я знала, милый, что ты согласишься, – взяла его тут же под руку девушка. И они ушли. Арин проводил их неодобрительным взглядом.

– Она ему до сих пор нравится, да? – нетактично спросила я.

– Кэт, извини, мне тоже уйти надо на пару минут.

– Да, конечно, – да мне и самой уйти охота, тем более лучшей подруги я здесь не наблюдаю. Эта Нинка – как всегда, свалила куда-то и оставила меня одну.

– Катенька, ты скучаешь? – вновь появился около меня Филипп. – А хочешь послушать музыку моего сочинения? – без перехода спросил он. – Я тебе сыграю.

– Хочу, – тут же согласилась я, потому что лично мне еще никто никогда на гитаре не играл. Даже на баяне или на гармошке.

– Момент, сейчас, – и молодой человек, схватив ту самую гитару, из-за которой недавно ругался с близнецом, пробежался пальцами по ее струнам и начал наигрывать что-то медленное, минорное и элегичное, очень похожее на колыбельную, но не для ребенка, а для взрослого человека. Минут пятнадцать Фил играл на гитаре и, по-моему, вообще забыл, что делает для меня – так погрузился в собственную мелодию, как погружался Винни-Пух в бочонок меда.

– Ну как? – спросил он, закончив и поглаживая гриф.

– Это было здорово, – и я для наглядности своих чувств даже захлопала в ладоши.

– Спасибо. Рэн говорит – убого. Но мне все равно нравится.

– И мне тоже! Очень славная мелодия! – вполне искренне отвечала я. Может быть, не хит, но придумывать милые мелодии дано не каждому.

– Хочешь? – вытащил молодой человек, которого мне очень хотелось называть медвежонком, упаковку разноцветных жевательных конфет. – Бери.

– Эм-м, спасибо, – взяла я пару штук.

– Чего так мало? Бери еще, – засмеялся он, насыпал мне полную ладонь, а потом, подумав, вручил мне всю упаковку, пояснив, – тебе сейчас все равно будет скучно.

– Почему?

– Фотосеты – это всегда скукота и тоска. Веселится только фотограф.

– Я хочу уйти уже, – улыбнулась я в ответ, запихивая в рот мягкую конфету со вкусом спелой клубники.

– Уже? – огорчился парень. – Кей обидится.

– Думаю, нет.

– Нет, точно, обидится. Видела, какой он сегодня нервный? А с утра нормальный был. Он в последнее время стал каким-то неуравновешенным.