По ту сторону отражения

 – Этот идиот, пардон, Ефим Александрович, тот еще жулик, шалопай и безработный мерзавец! Я его спросил, чем это он занимается, а он мне в ответ знаете что пролаял, ослячья морда?

– Ослы не лают. Ну, разумеется, кроме тебя, дорогой племянник, – отозвалась тут же колкостью родственница.

– Тетя Эльза, ну что вы, в самом деле! Этот чертов синеволосый клоун – самый настоящий бездельник. Уличный шалопай! Я ему говорю: «Ты кем, хрен, работаешь?» – а он мне: «Барабашкой!» Барабашкой, тетя Эльза! Вы хотите иметь у себя в зятьях графа-барабашку? Да какой он граф? Так, чмо деревенское! Положил глаз на состояние моей дочери и обводит вокруг пальца! – самозабвенно орал Виктор Андреевич, вскочив.

– Прекрати свое словоизлияние в моем кабинете, – громко хлопнула по столу сухой ладонью пожилая дама. – Ты и твои драгоценные родственники и так оскорбляете мой несчастный дом своим ядовитым присутствием, так теперь ты устроил мне еще и истерику.

– Ну, тетя, я не могу отдать свою дочь замуж за этого фикуса! Он нищеброд с разноцветными волосами! – возопил Журавль.

– Витенька, успокойся, – сказала ему жена и, повернувшись к пожилой родственнице, добавила. – Тетя, Келла мне симпатичен, он мил и даже имеет влияние на Ниночку – Витя, не возражай.

– И не выпучивай так глаза, – вставила свое веское слово Эльза Власовна.

– Келлочка и Ниночка хорошо смотрятся, я не спорю, – продолжала твердым тоном тетя Соня, – и даже несмотря на то, что этот парень несколько эпатажен…

– Несколько? Да он, сволочь блохастая, только так на фоне толпы и выделяется! Ха! – не смог сдержать эмоций ее муж.

– Он несколько эпатажен, может быть, чуть-чуть вульгарен, но мил и добр с нашей Ниной, – продолжала Софья Павловна. – И со мной он, знаете ли, тоже мил. И, кажется, даже с вами – а ваши симпатии к нему давно уже заметила вся семья. Но, во-первых, Нине действительно еще рано замуж, а во-вторых, если мы заставим ее выходить замуж, то получится, что мы продаем дочь.

Эльза Власовна высоко подняла брови.

– И что тут такого? – явно издеваясь, произнесла она.

«Тля, противная старуха!» – не мигая, смотрел на нее любящий племянник.

– И, в-третьих, мы должны спросить свою дочь! – выдал он, помня, что Нина клятвенно заверяла его в том, что встречается изредка с синеволосым только для того, чтобы произвести впечатление на старуху, собирающуюся оставить завещание. А оказаться включенным в завещание Журавлю очень хотелось.

– А что ее спрашивать? – прищуренно посмотрела на племянника тетя Эльза. – У них же любовь. Нина мне около тысячи раз за время нашего совместного ужасного путешествия прямо и косвенно успела намекнуть на то, что любит этого милого молодого человека больше, чем собственную жизнь.