По ту сторону отражения

– Я люблю, когда меня ревнуют, – сказал он.

– Ну и люби, чучело. Ладно, пошли быстрее, скоро у карги Эльзы вечер начнется, а у меня еще платье не готово.

– Я устал от твоих родственников! – простонал синеволосый.

– Заткнись, – по-доброму посоветовала девушка. – Сейчас мы пойдем искать мне платье.

– Тогда я буду находиться с тобой в примерочной.

– А ты этого очень хочешь, зайка? – Нина невинными глазками посмотрела на задорно улыбающегося Келлу.

– Да-а-а, – не почувствовал подвоха парень.

– Хотеть не вредно, придурок! – рявкнула она.

Уже через два часа они оказались в особняке пожилой дамы… Уставшему и порядком раздраженному Келле не было дела до какого-то там завещания. А Нинка волновалась.

– Я оставляю все свое имущество, в том числе этот дом, коллекцию картин французских импрессионистов, драгоценности, счет в банке и многое другое, – Журавли замерли в ожидании, – своей внучатой племяннице Нине.

Все обреченно вздохнули и волком уставились на белокурую девушку, она же, напротив, раздвинула губы в самой своей искренней улыбке. Ударник «На краю», сидящий в самом конце огромной гостиной в английском стиле, зевнул – Журавли порядком его раздражали. Он бы из-за наследства точно не стал бы три дня куковать на теплоходе, выслушивая колкости и язвительные замечания в свой адрес без права хотя бы огрызнуться. Унижаться он не мог. А то, как хорошо и дружелюбно пожилая матрона общалась с ним, Келлой, парня удивляло и забавляло. Когда же Эльза Власовна узнала, что синеволосый – музыкант, и ко всему прочему еще и потомок великой фамилии, старуха едва ли не облобызала его, заявив, что среди прочего сброда на теплоходе около нее находится единственный порядочный человек с не менее порядочными и благородными предками. Пожилая дама долго расспрашивала Ефима Александровича о родственниках и предках, а тот почему-то рассказывал ей то, что сам слышал от родителей, хотя вообще-то над славным прошлым своей фамилии никогда не задумывался.

– Нина получает все мое движимое и недвижимое имущество, – продолжала зловеще-торжественным тоном Эльза Власовна, – при условии, что выйдет замуж за моего юного друга Келлу.

Чем Эльза еще нравилась парню, так это тем, что она не называла его настоящим именем – он всего лишь раз попросил продолжать звать его Келлой, а не Ефимом (Ниночка всем растрепала его настоящее имя), и пожилая женщина уважила его просьбу. Нинкин же отец-идиот то и дело повторял: «Ефим Александрович» – и даже шутливо называл на «вы».

– Что? – первым возмутился Виктор Андреевич. – Что это значит, тетя? Какое замуж? Вы что?!

Только после его слов до парня дошло об оглашенном условии хозяйки дома.